Удмурты – один из древних на­родов северо-западного Приуралья. Они называли и называют себя уд­муртами.

Исследователи по-разному объясня­ют значение этнонима. Чаще всего его переводят как «луговой человек» (уд-всходы, росток, поросль, побег; мурт, морт- человек, мужчина, чужой чело­век, посторонний). Этноним удмурт связывают также с названием реки Вятки, по-удмуртски Ватка ( ватмурт- человек с Вятки). Впервые предки удмуртов упомина­ются под названием аров в записях арабских купцов IX—XII вв. По­зднее, в XIII-XV вв., этот этноним по­явился и в русских летописях и подра­зумевал южную группу удмуртов. Русские источники XIV-XVII вв. называют удмуртов арянами, арскими людьми, отинами, вотинами, вотяками. Татары и башкиры и в настоящее время называют удмур­тов арами, марийцы — одо, одо мари. Исследователи удмуртов еще в XVIII в. отмечали, что самоназванием народа является удмурт, а не вотяк. Несмотря на это последний этноним долго оста­вался официальным названием народа. Лишь в 1932 г. было признано истори­ческое самоназвание и Вотская авто­номная область переименована в Уд­муртскую (в 1934 г. – АССР, ныне -Удмуртская Республика).

Удмурты в России расселены доволь­но компактно. Общая их численность со­ставляет 747 тыс. человек (1989 г.). Из них 66,4% живет в Удмуртии, 17,1% – на со­седних с ней территориях: в Татарстане (24,8 тыс. чел.), Башкортостане (23,7 тыс. чел.), Пермской (32,7 тыс. чел.), Свердлов­ской (23,6 тыс. чел.), Вятской (23 тыс. чел.) областях. Свыше 18 тыс. удмуртов расселены в Сибири: в Тюменской области (7 тыс.), Красноярском крае (5,2 тыс.) и др. В России удмурты составляют 0,5% от общей численности населения; почти половина их (48%) – жители городов. Доля удмуртов за пределами Российской Федерации в 1989 г. составляла 4,7%: в основном они живут в Казахстане (15,8 тыс.) и на Украине (8,6 тыс.).

Удмуртский язык вместе с коми и коми-пермяцким составляет пермскую ветвь финно-угорских (уральских) язы­ков. Письменность создана на основе русской графики. Первая грамматика («Сочинения, принадлежащие к грамма­тике вотского языка») издана в Санкт-Петербурге в 1775 г. Лингвисты выделя­ют в удмуртском языке северное, южное и бесермянское наречия и срединные го­воры. Различия между ними не столь велики, чтобы не понимать друг друга при общении.

В XX в. удмурты стали утрачивать свой язык: в 1989 г. удмуртский язык признали родным лишь 69,7% от общей численности народа (в России – 70,8%, в Удмуртии – 75,7%). В общем контексте возрождения финно-угорских народов, в т.ч. удмуртского, поднимает­ся вопрос о переходе на латинскую гра­фику.

По антропологическим характерис­тикам удмуртов относят к относительно самостоятельной уральской малой расе, к ее вятско-камскому сублапоноидному типу. Для него свойственно присутствие некоторых монголоидных признаков при преобладании европеоидных. Как отмечают антропологи, удмурты не от­личаются крупным телосложением, они большей частью среднего роста, с пря­мыми светлыми волосами (русыми или рыжими), с голубыми или серыми глаза­ми, с широким, слегка уплощенным, иногда скуластым лицом. Среди южных удмуртов много темноволосых и кареглазых.

Поселения и жилища

Своеобразие наблюдается и в матери­альной культуре удмуртов Башкирии а планировке усадьбы и некоторых особенностях жилища, в формировании национального костюма, традициях пита­ния и народной кулинарии.

Большинство удмуртов Республики Башкортостан, как уже отмечаюсь, жи­вут в сельской местности. Их деревни (ryрт) построенные по уличной планировке, располагаются поблизости от рек, родников. Из 70 удмуртских деревень лишь в четырех насчитывается 700-900 жителей, большая часть имеет от 300 до 500 и в 10 деревнях – менее 100 человек.

У основной массы удмуртов, прожива­ющих в Удмуртии, преобладает П-образ­ная планировка усадьбы: на улицу выхо­дит фасад дома (корка) и глухая стена клети (кенос), которые расположены во дворе один против другого. Клеть служи­ла летним жильем. В прошлом непремен­ной частью усадьбы было семейное свя­тилище (куа). У удмуртов Башкортоста­на планировка усадьбы несколько иная. Дом с верандой и палисадником ставят фасадной стороной к улице. Другие хо­зяйственные постройки отдалены от ули­цы. Скотный двор (лапас, гид) стоит от­дельно от других построек. Обязательны в усадьбе одноэтажный хозяйственный амбар (кенос), летний дом (пичи корка), используемый в качестве летней кухни, чуть вдали – баня (минчо). Куа, в про­шлом семейное святилище, в Удмуртии используется ныне как летняя кухня. В Башкирии в удмуртских усадьбах пост­ройка с названием куа не сохранилась. Нет здесь и клети, ее заменила веранда.

В наше время в удмуртских деревнях преобладают пятистенные дома, обши­тые досками, с двускатной крышей (в послевоенные годы строили «шатровые» четырехскатные крыши). Распростране­на традиция полихромной окраски до­мов. Наличники украшают разнообраз­ной резьбой, красят масляной краской. Во внутренней планировке дома закамских удмуртов также есть специфика: она состоит в устройстве печи (гур), к которой пристраивается очаг с вмазан­ным котлом, который редко встречает­ся в Удмуртии. Печь ставится ближе к фасадной или боковой стене, между ними оставляется проход.

Кухня отделяется перегородкой или занавеской. По традиции кухню называ­ют женской половиной – кышнопал, хотя она одновременно служит и столо­вой, где в будни обедает вся семья. Боль­шая половина – бадзын пал- обставлена современной мебелью. Здесь же стоят кра­сиво убранные кровати с большим количеством подушек с вышитыми наво­лочками.

Одежда

Традиционный женский костюм уд­муртов Башкирии представляет один из вариантов южноудмуртского костюмно­го комплекса. В отличие от клетчатых рубах южных удмурток, в Закамье их шили из ярких тканей красно-лиловых, желтых тонов, украшали бра­ным геометрическим орнаментом. У ру­бахи появилась вторая широкая оборка (созы). Верхний безрукавный кафтан, впоследствии названный камзолом (как и у тюркоязычных народов), стали шить из яркого цветного бархата, укра­шая позументными лентами. В вышивке передников (ашшет), наряду с геомет­рическим, большое место занял расти­тельный орнамент, широко распростра­ненный у татар и башкир. Разнообраз­ны были женские головные уборы и украшения, по которым можно было оп­ределить возраст, материальное и обще­ственное положение. В прошлом появ­ляться при посторонних, а «молодуш­кам» даже при старших членах семьи с непокрытой головой считалось безнрав­ственным и осуждалось. Начиная с 8-9 лет и вплоть до замужества девочки но­сили шапочки (манлай). А невесте на свадьбе надевали налобную повязку (манлай, чачак) и платок – знак замужней женщины. К старости женщина ме­няла этот убор на головное полотенце с завязанным сверху платком. Своеобра­зие головному убору девушек Ермекеевского района придавал огромный бант сюрок, по которому сразу можно было узнать их локальную принадлежность. В других районах проживания удмуртов сюрок известен только в Бавлинском районе Татарстана. Женскими украше­ниями здесь служили накосные ленты с се­ребряными монетами (былэс) и с аппли­кациями и кистями (зырсикузя), на­грудные подвески (сырга, зака, танкя), подбородочные повязки (чылбыр, сакал), шапочка с двумя рядами серебря­ных монет (манлай). К зака или танкя прикрепляли дэндор – металлическую пластинку – знак воршуда. Такие наряды современные женщины надевают только на свадьбы и праздники. В целом женский костюм выглядел ярким, живо­писным и  звонким.

Мужской костюм не был столь тор­жественным. Он состоял из клетчатой посконной рубахи и полосатых штанов. Рубаху носили внапуск, подпоясывая плетеными опоясками или ремнями. Го­ловные уборы « традиционные валяные войлочные шляпы, а также тюбетейки. В наши дни мужчины покупают готовые современные костюмы.

Семья

В Башкортостане, по данным 1989 г., насчитывается 4637 удмуртских семей, 630 из них, или 13%, живут в городах. Семьи в основном малые двухпоколенные, состоящие из брачной пары с детьми. Средний размер удмуртской семьи 3-4 человека. Большинство (80-86%) город­ских семей состоит из 2-4 человек. Од­нако заметную долю, особенно в сельской местности, составляют семьи усложнен­ных типов: трехпоколенные, состоящие из брачной пары с детьми и одного из родителей супругов, семьи с родственни­ками по боковой линии, 6,4% семей со­стоят из 6 и более человек. Сохранение таких семей в сельских ус­ловиях обусловлено в большинстве слу­чаев традициями.

По данным переписей населения, на­блюдается уменьшение среднего разме­ра удмуртской семьи, структура и сред­ний размер которой колеблется в зави­симости от типа населенного пункта (город, село), уровня образования супру­гов, их социально-профессионального статуса и других факторов. В семьях, где супруги имеют высшее образование и более высокое общественное положение, детей бывает меньше.

Изменение социальной структуры общества, форм хозяйства, рост уровня образования и культуры, участие в об­щественном труде и в деятельности об­щественных организаций изменили ха­рактер внутрисемейных отношений, для которых стало свойственно сочетание традиционных и новых черт. Главой в полных семьях по традиции считается муж, однако он не является полновластным хозяином. Ныне каждый взрослый член семьи участвует в обсуждении и ре­шении общесемейных и других дел. Тем не менее традиции имеют еще большое значение во взаимоотношениях членов семьи. Это особенно заметно в сельской местности. Младшие члены семьи слуша­ются старших, а те должны заботиться о младших. В общении мало пользуются именами. Родители называют детей пие (сынок), нылы (моя дочь), дети обраща­ются друг к другу бадзын абзя, агай-старший брат, бадзын апай – старшая сестра, же, пичи же – младший брат, дыды, пичи дыды- младшая сестра. Для детей превыше всего авторитет родите­лей. При разделе семьи по обычаю с ро­дителями остается младший сын.

Важные события семейной жизни выходили за рамки семьи, в них участво­вали все родственники (выжы, чыжы-выжы).

Идеал семейной и общественной жиз­ни удмурта – жить в мире и согласии с родными, односельчанами. Об этом он молился своим богам, это стремление выражал в своих песнях.

Важным событием в жизни семьи во все времена признается новоселье, кото­рому предшествует труд многих людей. Возведение дома сопровождается неко­торыми обрядами. На выбранном для дома месте жгут солому для его очище­ния. При подъеме матицы на нее кладут шубу, а под ее концы – клок шерсти и монетку, «чтобы в доме жилось тепло и безбедно». Для заготовки бревен, возве­дения дома устраивают помочи.

Первую ночь в готовом доме спит ста­рый человек. Переходить в новый дом желательно рано утром до восхода сол­нца, когда никто не видит. Хозяева за­ходят в дом, предварительно помолив­шись во дворе. Молятся, держа в руках хлеб с маслом. При этом они обещают домовому принести в жертву черного ба­рана (гулбеч така), который позже за­калывается в подполье, а мясо съедает­ся членами только этой семьи. В дом в первую очередь вносят стол и хлеб, по­том – все остальное. Переходят в но­вый дом в дни, которые в народе счита­ются добрыми, удачливыми, любимыми (яратоно нуналъёс): в понедельник (вордиськон), четверг (арня жыт) или пятницу (арниннял).

Через несколько дней или недель пос­ле вселения в дом проводят праздник но­воселья, который закамские удмурты на­зывают корка туй (в Удмуртии – корка пырон). В отличие от удмуртов Удмур­тии, в Башкирии на новоселье принято приглашать кроме родни и всех односель­чан. Поэтому приходится собирать гостей дважды, так как в дом за один раз все не вмещаются. Гости поздравляют хозяев желают прожить в нем долго и счастливо в мире и согласии в семье и радостном общении с родней и соседями. Как на лю­бом празднике, звучат песни, шутки, смех

Самым колоритным из всех семейных празднеств была и остается свадьба. У удмуртов Закамья она име­ет свои особенности. Свадебный ритуал здесь всегда начинается с обряда умыка­ния невесты: считается неприличным и даже осуждается, если девушка входит в дом жениха непохищенной.

На следующий день после умыкания проводится обряд купания невесты, на который собираются ближайшие род­ственники жениха. К обряду готовят раз­личные кушанья и варят специальную обрядовую кашу для молений. Как и прежде, у невесты должно быть приданое в сундуке, и за него платят выкуп. О соста­ве приданого, размере выкупа и сроках проведения свадьбы стороны договарива­ются во время сговора, который прохо­дит после обрядов умыкания и купания.

Свадебное празднество начинается в доме невесты и длится здесь до позднего вечера. Затем поезжан (сюанчиос) по­очередно приглашают к родственникам невесты, и гуляние длится до утра. На свадьбе постоянно звучат традиционные свадебные песни, исполняются различ­ные танцы. Широко распространена пес­ня «Вэськэли».

Пока поезжане гуляют у родственни­ков, в доме родителей невесты собира­ется молодежь – подруги и друзья неве­сты. Они отмечают обряд ныл вина юон- пьют девичье вино. Смысл обря­да – прощание невесты с девичеством, друзьями. Повеселившись, они уходят на игрище.

Утром проводят испытание хозяй­ственных способностей невесты: она пе­чет блины, подметает пол. Угостившись в последний раз, поезжане выходят вместе с невестой во двор. Здесь она прощается с родительским домом. После этого свадеб­ный поезд»состоящий из родственников со стороны жениха, с невестой отправляет­ся в дом жениха. Через неделю или две свадебный пир продолжается в доме жени­ха. Здесь молодежь собирается на пи вина юон- питье женихова вина.

Послесвадебная обрядность заключа­ется в том, что родители невесты прихо­дят в дом жениха. Обмениваются со сва­тами подарками и решают вопросы об устройстве молодой семьи и оказании ей материальной помощи. Этот обряд схо­ден с малой свадьбой башкир. Спустя год родственники дарят молодым обещан­ную на свадьбу скотину.

Свадьба закамских удмуртов по структуре такая же, что и в Удмуртии.

Но она имеет и отличия. Своеобразие ее, помимо уже отмеченного, состоит в не­которой архаичности, в проникновении тюркских слов в тексты свадебных пе­сен, в использовании татарских, башкир­ских мелодий. К заимствованным, по-ви­димому, относятся отмеченные выше об­ряды ныл вина юон и пи вина юон, известные у мишарей. В Уд­муртии же, кроме Алнашского района, они не отмечены. Следует также заме­тить, что закамские удмурты пользуют­ся тюркскими терминами родства и свойства. Здесь бытуют такие формы: айкай- мать, аткай – отец, эби – бабуш­ка, бабай – дед, абзи – старший брат и старший по отношению к говорящему мужчина; база – обращение друг к дру­гу свояков, мужей сестер; кияу – зять, об­ращение к мужу дочери; зенгай – обра­щение к жене старшего брата, дяди.

Праздник родин называют в Удмуртии нуны сюан, каша юон, в Башкирии – бэбэй туй Среди угощений на этом празднике бывают заимствованные та­тарские и башкирские кушанья. В целом же праздничный вечер проходит по тра­диционному удмуртскому обычаю. В доме роженицы собираются близкие род­ственники. Они приносят подарки мла­денцу, а также различные гостинцы (шаньги, блины, баурсак, пирожки и т.п.), которые ставят на стол. Главным обрядовым блюдом, однако, является каша. Прежде чем пригласить гостей за стол, старшая из женщин семьи или баб­ка-повитуха совершает с кашей в руке куриськон, в котором испрашивает у Инмара новорожденному здоровья, дол­голетия, удачи.

Бэбэй туй проходит здесь без свой­ственного для этого праздника в Удмур­тии веселья. Время проводят в спокой­ных беседах. Угостившись и наговорив­шись, гости расходятся по домам.

Из всех семейных обрядов наиболь­шая традиционность сохранилась в по­хоронно-поминальных. Для обмывания покойника воду приносят с реки в трех сосудах. За водой ходят туда втроем и несут молча. Покойника моют втроем вениками или тряпкой с мылом, положив тело на сколоченное из досок специаль­ное приспособление, называемое клаша, заимствованное от тюркоязычных сосе­дей. Ее делают одну на деревню и хра­нят на кладбище. Существует поверье о воде, которой окатывают покойника. Она будто бы приобретает зловредную силу, способную нести порчу. Выливать воду после мытья покойника следует в такое место, где не ступает нога человека.

Смертную одежду старые люди по традиции готовят белую. Тех, кто не ус­пел приготовить, хоронят в лучшем из того, что у него есть, или даже покупа­ют новую. Зимой одевают и в зимнюю одежду.

По обычаю, пока покойник дома, его не принято оставлять одного. Возле него постоянно, днем и ночью, сменяя друг друга (уй пукись), находятся родствен­ники. Хоронить по возможности стара­ются на другой день. В наше время не­редки похороны и на третий день, так как родственники, живущие далеко от родных мест, не успевают приехать раньше.

Попрощаться с покойником приходят все родственники – от детей до стариков, а также соседи, односельчане. Лишь бе­ременным женщинам не рекомендует­ся ходить на похороны, из страха, что покойник возьмет душу будущего ребен­ка. Приносят яйца, мыло, катушки ни­ток, полотенца, деньги, носовые платки и т.п. После погребения все это разда­ривается участникам похорон. Считает­ся, что умерший продолжит свою жизнь в загробном мире (сопал дуннё), поэтому ему кладут необходимые вещи: что-то из посуды, орудий труда, деньги, под голову рубаху. Шесть человек выносят гроб на трех длинных полотенцах и не­сут до конца деревни. Там кладут на по­возку. Всю дорогу до кладбища поют по­хоронные песни.

В могилу гроб опускают на полотенцах, которые после похорон тут же, разрезав на части, раздают. Землю на гроб снача­ла бросают горстями. Первым это делает человек, самый близкий умершему: ро­дителям – старший из детей, жена – мужу или наоборот, или кто-нибудь из тех, кого попросит умерший при жизни, потом -все сопровождающие. При этом каждый говорит добрые пожелания в адрес уходя­щего на тот свет, просит, чтобы усопший не держал на него зла. После этого зары­вают могилу и ставят колышек с доской, на которой пишут имя умершего. Ныне из города привозят металлические пира­мидки.

На кладбище угощают только тех, кто копал могилу, остальных – дома. На могиле оставляют накрошенный хлеб, яйца, разнообразную выпечку. Этот об­ряд называется куяськон. Попрощав­шись еще раз, все направляются домой. После выхода с кладбища один из пожи­лых мужчин металлическим предметом (топором, лопатой или ломом) проводит в воротах черту, говоря: «Не ходите за нами». Черту проводят и при входе во двор. Здесь их кто-нибудь встречает с совком золы, которой все перетирают руки. Войдя в дом, прикасаются к печи, потом моют руки. В некоторых местах моются и в бане. В доме после выноса по­койника моют полы.

Поминки (кисьтон) устраивают на третий, седьмой и сороковой дни. Нака­нуне обязательно моются в бане, вспо­миная умерших (в бане моются и перед куриськоном, но при этом, как подчеркивают информаторы, умерших вспо­минать нельзя). В день поминок с утра ходят на кладбище «кормить» умерше­го, на могиле оставляют угощение -любимое блюдо покойного. По возвра­щении с кладбища едят суп с курицей (пось шыд сиён). Следует, кстати, за­метить, что курицу ни при каких моле­ниях не жертвовали, ее приносили в жертву исключительно для умерших. Во время лось шыд сиёна перед печью ста­вят чашу для покойного (пуктиськон) в нее отливают суп с мясом и кладут по кусочку от всех приготовленных блюд. При этом «приглашают» покойного по­есть. Потом все это выливается в север­ную от дома сторону, в огород или на улицу. На поминки приходят в основ­ном пожилые женщины, они приносят выпечку. Собираются после захода сол­нца и, угостившись, сидят весь вечер, об­мениваясь воспоминаниями.

На годовщину (ар) приглашают всех родственников. В этот день на могилу ставят ограду (кенер кутон). В жертву приносят барана или овцу. Вечером всех приглашенных обильно угощают.

Кроме поминок в честь одного умер­шего проводятся и общие поминки: вес­ной – тулыс кисьтон, осенью – сизьыл кисьтон. Активное участие в них при­нимают в основном пожилые женщины. Приготовив различные угощения, род­ственными группами идут на кладбище. Там на каждую могилу кладут принесен­ные продукты, просят предков об оказа­нии помощи во всем: «Азязы мед усёз. Милемыз кур медаз каре, югыт дуннее кылемъёслы тазалык но шуд мед тилалозы, кайгу-хэсрэтъёслэсь мед саклалозы». «Пусть все это предстанет перед нами. Пусть на нас зла не держат, пусть пожелают здоровья и счастья остав­шимся на этом свете, пусть оберегают (нас) от бед и невзгод». Потом в течениенескольких дней, иногда и одного меся­ца, ходят из дома в дом, угощаясь поми­нальным чаем (кисьтон чай). Этот обы­чай в Удмуртии не встречается.

Весенние поминки проводят после Пасхи, но раньше, чем начинают куко­вать кукушки (кику силёнэ медаз кыльы). Осенние поминки принято прово­дить до начала забоя скота и шыд сиё­на. Определенной даты их проведения не установлено, каждая семья отмеча­ет в удобное ей время. Однако до дня зимнего солнцестояния поминки в де­ревне должны быть закончены (нуиалвырёонз медаз кыльы). Весенние и осенние поминки проходят почти оди­наково, отличаясь лишь тем, что весной обязательно варят яйца, а осенью нет. Информаторы подчеркивают, что на по­минки кашу не варят, а готовят суп с крупой.