Численность русских в Башкор­тостане по переписи 1989 г. составляла 1548,3 тыс. человек (39,8% насе­ления республики). В границах бывшего СССР русских насчитыва­лось 145,1 млн, из них 119,9 млн нахо­дилось в Российской Федерации.

Русское население Башкортостана вы­соко урбанизировано: в 1989 г. в городах проживало 83% русских, или 1285,3 тыс. Около половины этого числа приходится на столицу – г. Уфу. Второе место по числу русских занимает Стерлитамак (около 129 тыс.), третье – Салават (84 тыс.), чет­вертое – Белорецк (52 тыс.). Примерно по 40-45 тыс. человек в городах Октябрьском, Кумертау, Ишимбае; близко к этому рус­ское население в Нефтекамске.

Русские живут во всех городах и по­селках республики и составляют более половины жителей Уфы, Белебея, Ишимбая, Мелеуза, Салавата, Стерлитамака, Давлеканово, а в городах Белорецке, Благовещенске, Бирске, Кумер­тау преобладают (от 64 до 72%).

Сельское русское население – 263 тыс. человек – распределено по территории Башкортостана неравномерно. Выделя­ется 5-6 компактных массивов. Самый большой занимает центральную часть республики – Уфимский, Иглинский, Кармаскалинский, Чишминский, Благо­вещенский районы, где в общем насчи­тывается около 100 тыс. человек (без на­селения г. Уфы). Непосредственно к это­му региону примыкает Бирский район, здесь около половины сельчан (более 9 тыс.) – русские. Компактная группа русских, более 30 тыс., живет на северо-востоке республики в Дуванском и Белокатайском районах. Примерно столь­ко же русского населения в трех южных районах – Мелеузовском, Кугарчинском и Куюргазинском. Заметна концентра­ция русских в среднем течении р.Белой: в Стерлитамакском и Гафурийском рай­онах их более 20 тыс. Более 25 тыс. на юго-западе – в Альшеевском и Давлекановском районах. В горной Башкирии выделяется русским населением Белорецкий район, где, по переписи 1989 г., проживало около 12 тыс. русских (без на­селения г. Белорецка, пгт Тирляна и Ту­кана; в них – русских большинство). Русское население также сосредоточено вокруг старых заводских поселков, око­ло больших водных артерий, железных дорог.

Историческая справка

История заселения русскими Южно­го Урала и Приуралья насчитывает бо­лее четырех столетий. Русские появи­лись в крае во второй половине XVI в., вскоре после присоединения основных земель Башкирии к Русскому государ­ству. На новой территории в XVI-XVII      вв. стали строить города-крепости
(Уфа,Мензелинск,Бирск) и оборонительные линии. Под защитой городов и вдоль крепостных линий основывались поселения. Первоначально русское население было малочисленным, оно состояло из служилых людей-стрельцов, казаков, дворян и их крепостных. В первую очередь русские заселяли центральную часть Башкирии, осваивая земли вокруг Уфы, затем – северо-западную,
вдоль Закамской оборонительной линии.

Переселение в города и на оборонительные линии организовывалось и контролировалось правительством. Но уже в то время начались вольные крестьянские переселения на башкирские земли, чаще
из северных губерний. С середины XVII в. до 30-40-х годов XVIII в. поток русских переселенцев на Урал и в Зауралье определяется более четко. Возникают крепостные укрепления по р.Исеть, формируется исетское служи­лое казачество. На рубеже ХУП-ХУШ вв. в крае появляются старообрядцы. Скры­ваясь от преследований официальной церкви и правительства, они устремля­ются из центральной России в Прикамье, на Южный Урал и в Зауралье, основы­вают в глухих местах деревушки и не­большие монастыри-скиты. Приток ста­рообрядцев не иссякал на всем протяже­нии XVIII в. Немало было и крестьян, бежавших от крепостной зависимости.

Новый этап русского переселенчес­кого движения начался в связи с построй­кой Оренбургской укрепленной линии и основанием г.Оренбурга; с 30-х по 50-е годы XVIII в. создавалось Оренбургское казачье войско. Горно-заводское строи­тельство, особенно интенсивное во вто­рой половине XVIII в., явилось еще бо­лее сильным фактором для притока на­селения из среднего Поволжья, центральных и южных районов России.

Первые достоверные сведения о чис­ленности населения в Оренбургской гу­бернии (куда входила Башки­рия) относятся к 60-м годам XVIII в. Русских тогда было здесь около 100 тыс. человек. К началу XIX в. их численность увеличилась бо­лее чем в 3 раза, составив 325,5 тыс. (46% от всего насе­ления губернии). В Уфимском уезде русские составили бо­лее половины населения, в Оренбургском – более 60% (за счет казачества). В Бирском и Стерлитамакском уездах русскими была примерно 1/4 часть жителей, в Белебеевском уезде – чуть более 10%.

XIX век вызвал массовые переселения на Урал и в Сибирь со всей России. Особенно активизировалась миг­рация в 70-80-е годы, после отмены кре­постного права; продолжалась она и в 90-е годы. Русских крестьян притягивала возможность иметь плодородную землю.

Постройка Самаро-Оренбургской и Самаро-Златоустовской дорог стимулиро­вала переселение. Много русских в этот период в село на юго-западе Башкирии -в Белебеевском уезде. Первая всеобщая перепись населения России (1897 г.) по­казала, что в границах Уфимской гу­бернии русские насчитывали 834 тыс. и были вторыми по численности после башкир. В новых границах Оренбургс­кой губернии численность русских со­ставила 1126 тыс. (73,2% от всего насе­ления).

Еще один поток переселенцев был вызван в начале XX в. столыпинскими аграрными реформами (1906-1916 гг.).

После образования Башкирской авто­номной республики большая часть зе­мель оренбургского казачества и наибо­лее крупные горнозаводские центры ока­зались за ее пределами. Тем не менее по переписи 1926 г. в Башкирии прожива­ло 1 064,7 тыс. русских.За счет естественного прироста, а в боль­шей степени в результате переселения из других областей к концу XX столе­тия (1989 г.) прибавилось 0,5 млн русских. В значительной мере они влились в го­родскую среду. По направлению или по собственному почину русские приезжа­ли, чтобы принять участие в промыш­ленном строительстве, освоении целины, развитии науки и культуры. Много рус­ских осталось на Южном Урале после эвакуации в годы Великой Отечествен­ной войны.

Язык

Русский язык вместе с украинским и белорусским составляет восточнославян­скую группу славянских языков, входя­щих в индоевропейскую языковую семью.

Переселение в Башкирию происхо­дило из разных уголков России, и до сих пор в разговорном языке русского насе­ления республики сохраняются диалек­тные различия. Здесь представлены го­воры севернорусской и южнорусской зон, а также варианты переходных сред­нерусских говоров. Своеоб­разен язык казачества. Архаичные чер­ты длительное время сохраняла речь ста­рожильческого населения, в том числе заводского, а особенно – речь староверов.

Вместе с тем образованная часть рус­ских разговаривает на литературном язы­ке. Под влиянием средств массовой инфор­мации, телевидения, под воздействием школьного образования в этот процесс втягиваются широкие слои населения.

Хозяйственные занятия крестьян

Русские переселенцы в Башкирии стремились устроиться на землях, сход­ных по природно-климатическим услови­ям с их прежним местом жительства. В лесные районы шли жители Пермской и Вятской губерний. Особенно много крес­тьян в северные и приуральские лесные районы переселилось из Вятской губер­нии. Там, где Другие пере­селенцы разорялись, вятичи, привыкшие к тяжелой работе по расчистке лесных участков под пашню, хорошо знакомые с лесными промыс­лами, со столярным и плотниц­ким делом, заводили крепкое хозяйство, строили добротные дома. Крестьяне из степных губерний оседали в юго-запад­ных и южных степных и лесо­степных уездах: в Белебеевс­ком, Стерлитамакском, в Орен­бургском, в западных волостях Уфимского. Они привозили с собой сельскохозяйственные орудия, семена, приспособ­ленные к степным почвам.

Земледелие было основ­ным занятием русских кресть­ян. Главное внимание уделялось вынаши­ванию зерновых. Традиционной русской культурой считалась рожь. Во второй половине XIX в., с развитием товарно-де­нежных отношений, все большим спросом стала пользоваться пшеница. Там, где были свободные степи (эта культура тре­бовала неистощенной почвы) и преобла­дал! сухой климат, появились обширные пшеничные поля. В Башкирии это были юго-западные и северо-восточные райо­ны. Третье место по площади посева за­нимал овес (как фуражная культура). Там, где пшеница родила плохо (напри­мер, на севере в Бирском уезде, в предго­рьях в Уфимском уезде), значительные участки земли занимало просо, сеяли так­же ячмень. Выращивали горох, гречку. Ни одно хозяйство не обходилось без по­севов конопли. Сравнительно новой тех­нической культурой был лен; вместе с тем поля со льном в начале XX в. во мно­гих деревнях (особенно в центральных и северных районах) превышали конопля­ники в несколько раз.

Распространенной системой земледе­лия было трехполье (яровые озимые -пар), оно имело по территории свои осо­бенности, а местами, при большой обес­печенности землей, переходило в пере­лог, когда «отдыхающие» участки стано­вились пастбищами и возвращались в со­стояние истинных земель. Одновременно в отдельных хозяйствах внедрялось многополье с травосеянием и внесением удобрений.

Традиционно землю обрабатывали сошными орудиями. А.С.Бежкович,  изу­чавший земледелие крестьян Башкирии в начале XX в., встретил в русских де­ревнях 6 разновидностей кустарных сох. Не все привезенные переселенцами ору­дия оказались производительными в ме­стных условиях. С 60-70-х годов XIX в. явно преобладающей стала соха-косуля, воспринятая и другими народами края. Особенно удобна она оказалась при рас­пашке чищоб, хотя и была «тяжела на руки пахаря». Целину и залежь поднимали местным плугом ~ сабаном. Были в хозяйствах также заводские плу­ги и буккера. Пахали на лошадях. Сея­ли из лубяного кузова или ведра. В глу­хих таежных и горных местах пашню ча­сто огораживали от потрав жердевой изгородью пряслами. Хлеб жали серпами. В богатых хозяй­ствах были пароконные заводские жней­ки. Колосья связывали в снопы и остав­ляли на поле, уложив в бабки или суслоны. Способ установки по 9 снопов с десятым, покрывающим их сверху, рас­пространенный в средней и северной по­лосе России, стал преобладающим и был перенят местным населением. Он полу­чил выразительное название маръя-баш (башк.. татарск.) – «голова русской жен­щины». Подсохшие снопы собирали в копны, а затем свозили в усадь­бу на гумно (крытый ток) или оставляли под открытым не­бом уложенными в скирды. Досушивали колосья в отап­ливаемом помещении {овине). Молотили постепенно в тече­ние зимы. Традиционным ору­дием молотьбы был деревян­ный цеп. Молотили, вставая в круг по 5-6 человек. В хозяй­ствах, выращивающих зерно на продажу, имелись двух кон­ные молотилки; на них весь хлеб обмолачивали осенью. Многие крестьяне старались приобрести веялки.

Большое внимание в русских дерев­нях, особенно в расположенных недале­ко от городов и заводских поселков, уде­лялось выращиванию картофеля, капу­сты, лука, репы, моркови, огурцов. Огороды удобряли навозом, для огурцов и рассады устраивали парники.

Животноводство у русских счита­лось подсобной отраслью. Вместе с тем, как показала Подворная перепись кре­стьянских хозяйств 1912-1913 гг., во мно­гих русских деревнях, обеспеченных землей в достаточной мере, поголовье стад было внушительным. Ценили ко­ров, держали свиней. В степной и лесо­степной местности было много овец, иногда разводили коз. В селе Старый Белокатай Златоустовского уезда на 383 двора было 1137 коров, более 1300 телят и телок, около 3 тыс. овец, около 400 свиней и 32 козы. При этом только 20 дворов не имели коров и в 92 дворах было по одной корове. Почти половина дворов имела 3 коровы и более. В д. Ждановка Аллагуватовской волости Стерлитамакского уезда на 23 двора прихо­дилось 66 дойных коров, 260 овец, 55 свиней; тут же в хуторе Ильинском на 5 дворов – 8 коров и 56 овец. В д.Федоровка (Князево) Уфимского уезда 172 двора давали отару в 2280 голов. Не­сколько меньше овец (в среднем по 3-6 голов) было в русских деревнях Бирского уезда.

Лошадей использовали в качестве рабочей силы. С их помощью занимались земледелием и обеспечивали кормами скотный двор. Лошадь была основным транспортным средством. Налаживая крестьянское хозяйство, старались при­обрести коня, еще лучше – пару лоша­дей. В крепких хозяйствах имелись не­большие табуны. Встречались и «креп­кие» деревни. В Старом Белокатае, например, в 134 дворах было по 4 лоша­ди и больше.

Пчеловодством занимались в Приуралье, богатом медоносами (в первую очередь, липой), в лесных северных рай­онах, меньше на юго-западе Башкирии. Навыки разведения пчел имели глубо­кие корни у переселенцев из северных областей – жителей Пермской и Вятской губерний. В прошлом они знали борте­вое пчеловодство. На новых местах, где бортевые угодья принадлежали башки­рам, русские заводили пасеки и исполь­зовали рамочные ульи. В зоне Приуралья в каждой деревне было по несколь­ко пчеловодов, у некоторых были большие пасечные хозяйства. В 1912-1913 гг. в пос.Маминском Урман-Кудейской волости Уфимского уезда 7 пчело­водов имели 104 улья; в д.Андреевке Фе­доровской волости у одного пчеловода было 25 ульев. Десятки пчеловодов на­считывались в каждом из крупных рус­ских сел на северо-востоке Башкирии: в д.Карлыханово 53 пчеловода имели бо­лее 1 тыс. ульев; в Ногушах на 37 пчело­водов приходилось 546 ульев, примерно такое же соотношение было в Старом Белокатае. Рыночную направленность приобрело пчеловодство на севере Бирского уезда, в частности в Аскинской волости. В самом Аскине из 536 дворов пчел держали в 54 дворах, в селе было 1667 ульев.

Охота и рыбная ловля являлись под­собными, любительскими занятиями. Приспособления для охоты и рыболов­ные снасти были такими же, как и у со­седних народов. Использовались разной убойной силы железные капканы, само­стрелы, захлопывающиеся ловушки, силки. В горных деревнях порой попада­лись медвежатники, имевшие на своем счету немало заколотых зверей. Спортивный характер приобрела ру­жейная коллективная охота с примене­нием загонов и собак, распространенная у заводчиков и дворян. Из многочислен­ных способов рыбной ловли (бреднем, сетью, плетеными ловушками – вятелями и мордами) самым искусным был ноч­ной лов налимов и щук с помощью тре­зубой остроги. Возможно, он был пере­нят у горных башкир. Так же, как и они, русские рыбаки выезжали на покол рыбы на лодках, освещая воду факелом. Мальчики с малых лет любили удить рыбу; иногда этим увлекались и взрослые мужчины наличники с вазонами и цве­тами. Но особенно популярны для карнизов, фризов и окон­ных кокошников были лег­кие, словно воздушные, пропильные узоры, придающие домам праздничный вид.

Многие старые особняки в Уфе, Белорецке, Стерлитамаке и других городах рес­публики были построены и украшены русскими мастера­ми. Деревянная резьба на них умело сочетается с резьбой по металлу на водостоках и навершиях труб, с фигурными кронштейнами под балкона­ми и крышами.

Особенности питания

Питание русских определялось про­дуктами, которые производились в до­машнем хозяйстве. Основными из них были зерновые культуры (пшеница, рожь, ячмень, просо, гречиха, овес), употреблялись горох и овощи. В летний период подспорьем в питании служили ягоды и грибы.

Незаменимым продуктом в крестьян­ской семье был хлеб. В будни пекли ржа­ной хлеб, в праздники – пшеничный. Ста­вили тесто в большинстве случаев на хмелевой закваске. Лишь некоторые рас­кольники-староверы не употребляли хмель и хмельного, в том числе и хлеба на дрожжах .

Повседневной и наиболее распрост­раненной пищей были щи из серой (ква­шеной) или белой капусты; картофель­ная похлебка с крупой или клецками; го­рошница; пшенная, ячневая, полбенная, гречневая каша с конопляным маслом, салом или залитая жидкими щами, а в холодном виде – молоком; отварной кар­тофель с солеными огурцами, капустой, грибами, луком; пареная репа; разведен­ное квасом толокно; хлеб или сухари, размоченные в квасе или молоке (тюря); гороховый, овсяный и пшеничный кисель. Из мелкой рыбы варили уху (шарбу).

В воскресные и праздничные дни го­товили щи из говядины или свинины, мясную или молочную лапшу, карто­фельный суп с курицей, жаркое с бара­ниной или другим мясом. Студень (хо­лодец) подавали с хреном и квасом. Лю­били печь пирожки (пряженцы) с яйцами, рубленым мясным фаршем или овощами, а также шаньги, ватрушки, оладьи, калинники. Крупную рыбу запе­кали в тесте целиком. Торжественно выносили на свадьбе к столу курник -пирог из порубленной курятины (или мяса) с сырым картофелем, пшеном. Го­стевым блюдом являлась яичница. На Пасху красили яйца, выпекали высокие куличи, делали творожную пасху, посы­панную разноцветным (крашеным) пше­ном. В Заговенье вечером в каждом доме готовили пельмени. Особое место в праздничном и обрядовом меню занимали блины. «Блинный стол» устраивала теща для зятя и его гостей на тре­тий день свадьбы. На Масле­ницу, как писал в середине XIX в. В.М.Черемшанский, пекли «огромные стопы блинов, оладьев, пряженцев».

В теплое время года во всех русских домах делали квас из ржаной муки с со­лодом. К праздникам варили пиво, ста­вили брагу. Пчеловоды готовили медо­вуху. Чай пили редко.

Все продукты и кушанья делились на постную пищу и скоромную, то есть жи­вотного происхождения. В посты не употребляли мясо, молочное, яйца, огра­ничивали потребление рыбы.

В обиходе было много деревянной и гончарной посуды: долбленые, точеные чашки, клепаные ведра и кадки, глиня­ные кринки, горшки и корчаги. Из метал­лической посуды покупали чугуны, ско­вороды, самовары, поварешки, ковши.

С конца XIX в. в деревне усилилось городское влияние. Стала распростра­няться посуда заводского производства, покупной кухонный инвентарь. Из горо­дов привозили сахар, конфеты, бублики, пряники, баранки. В русский быт входи­ло чаепитие.

На протяжении XX в. ассортимент продуктов питания сельского населения все более расширялся. Важное место в питании стали занимать молочные про­дукты, сливочное масло, мясо. Они ста­новились доступными для всех слоев на­селения.

В настоящее время мясные и молоч­ные продукты входят в ежедневный ра­цион питания каждой сельской семьи. Фабричные полуфабрикаты (макароны, лапша, вермишель) вытеснили домаш­ние мучные изделия. Из овощей наряду с картофелем, капустой, луком, огурца­ми, морковью стали выращивать поми­доры, редис, сладкий перец, кабачки, а также укроп, петрушку и другую зелень. Готовят различные салаты. Из фруктов и ягод, выращенных в саду, за­готавливают компоты, варенья.

Состав блюд у русских расширился за счет заимствования у других наро­дов. Так, у башкир и татар русские на­учились делать беляши, слоеные блины-кыстыбый, готовить айран, катык; из украинской кухни переняли вареники, галушки, украинский борщ и т.д. Пище­вая культура русских, в свою очередь, оказала влияние на расширение и об­новление рациона питания народов Башкортостана.

Народная одежда

По свидетельству авторов XIX в., русские мужчины в Оренбургской и Уфимской губерниях носили в то время старинные белые или пестрядинные ру­бахи с большим сборчатым воротником и нагрудной прорезью. У людей молодо­го и среднего возраста часто имелись ко­соворотки из поскони, льняного холста, праздничные – из ситца, кумача. Наде­вали пестрядинные или набойчатые пор­ты; у состоятельных были плисовые или нанковые шаровары. Рубаху подпоясы­вали хлопчатобумажным, шерстяным или шелковым узким поясом. В «заво­дах» и казачьих станицах состоятель­ные мужчины надевали сверху пиджак (поддевку); шаровары заправляли в го­ленища сапог.

Находясь на службе, казаки надева­ли форму. Летом она состояла из каза­кина синего сукна с малиновыми пого­нами и малиновым шарфом, синих ша­ровар с малиновыми лампасами, сапог и фуражки. Форменные фуражки казаки носили и с повседневной одеждой. Почти все казаки имели бороду.

Крестьяне также ходили с бородой, волосы стригли «в скобку». Головными уборами у крестьянского населения были суконные и войлочные шапки, по­ярковые черные шляпы с узкими поля­ми, у молодых – суконные фуражки. Во второй половине XIX в. получили рас­пространение картузы.

Теплой одеждой являлись черные, се­рые или синие из домашнего сукна длин­ные кафтаны (зипуны, чекмени). Бога­тые шили верхнюю одежду из фабрич­ного сукна. Молодые предпочитали иметь короткие, сшитые в талию кафтанчики. Щегольской одеждой были бу­харские нанковые халаты, их носили нараспашку. Из меховой одежды были шубы, полушубки, тулупы – нагольные или крытые тканью, сукном. Ценились дубленые шубы. В холодное время одеж­ду подпоясывали шерстяным кушаком. Зимой на голову надевали меховые шап­ки с отворотом, ушанки. На шею повя­зывали пуховый или шерстяной шарф.

В XIX в. холст изготавливали во всех домашних хозяйствах. Общераспростра­ненную женскую одежду – длинную ру­баху – шили преимущественно из домаш­них материалов. Даже в состоятельных семьях покупные ткани (ситец, шелк) ис­пользовали лишь на верх рубахи (его на­зывали рукава), основная же часть (становина) выполнялась из холста. В домаш­них условиях поверх рубах надевали выбойчатую» или ситцевую  присборен­ную юбку и фартук с оборкой (запон). В других случаях вместо юбки ходили в холщовом сарафане (дубасе), покрашен­ном в кубовый (синий) или черный цвет. Переселенцы из южных губерний иног­да надевали полосатые теплые юбки (сук-мянки). Некоторые женщины помнили старинные несшитые юбки (поневы).

В большинстве русских населенных пунктов Башкирии на всем протяжении XIX в. традиционной праздничной одеж­дой считался сарафан. До середины про­шлого столетия существовали распаш­ные и глухие косоклинные сарафаны, затем их вытеснили более узкие прямые, так называемые «московские». Их укра­шали спереди две вертикальные полосы из позумента или нарядной фабричной ткани, между ними сверху донизу при­шивались блестящие пуговицы, напоми­навшие о существовании в прошлом за­стежки. Пожилые женщины любили темно-синие сарафаны из домашней кра­шенины, молодые шили их из пестрого ситца, шелка. Дорогим нарядом являлся штофный сарафан, его часто имели за­житочные казачки. Сарафан подпоясы­вали шелковым, шерстяным или хлопча­тобумажным пояском. Поверх сарафана некоторые женщи­ны и девушки носили шелковые или пар­човые телогреи – короткую одежду без рукавов. В будни для тепла надевали наздевки из синей пестряди – вроде куртки с рукавами, а затем уже фартук.

В селениях, расположенных ближе к городам, еще в XIX в. происходили из­менения в народной одежде. Распростра­нились длинные юбки с кофтами навы­пуск. Женщины среднего и старшего поколения носили широкие кофты, мо­лодые – приталенные. Под влиянием го­родской моды становились привычными платья. Часто данью старине была лишь большая шаль, наброшенная на плечи.

Шелковые шали, полушалки, позже узорные вязаные и кружевные платки, платочки, косынки долгое время остава­лись привычным головным убором рус­ских женщин. Они сочетались с некото­рыми другими уборами, рано отошедши­ми в прошлое. Замужние женщины прикрывали волосы небольшой ткане­вой шапочкой (повойником, волосни-ком, чехликом, шлыком); у пожилых он был темный, у молодых – цветной шел­ковый, ситцевый, отделанный кружевом. В середине XIX в. некоторые надевали на праздники шелковые или парчовые полукокошники. К ним оста­лось отношение как к свадебному убо­ру, который носили до рождения ребен­ка. Девушки вплетали в косу разноцвет­ные ленты, повязывали на лоб бисерную повязку (начелыш).

Украшениями женщин были серебря­ные, медные, золотые серьги, кольца, перстни, ожерелья и воротники из бус (борки), янтарные и стеклянные бусы, броши для ворота.

В холодное время, выходя из дома, женщины надевали сборчатые кафта­ны или чекмени из темного домашнего сукна, овчинные шубы, ватные пальто.

Праздничные выездные шубы богатых селянок были крыты тонким голубым сукном или шелком, «по бокам опуше­ны котиком или лисой, с лисьим или бе­личьим отложным воротником». Овчинные шубы с лисьими ворот­никами носили казачки в Зауралье. Сре­ди заводского населения были модны ко­роткие шубки с пушистой оторочкой.

Основной рабочей и повседневной обувью у большинства русского населе­ния были лапти своего плетения. Жен­щины носили их с шерстяными чулками, мужчины – с портянками и онучами. В распутье выходили в лаптях, подшитых пеньковой бечевой или насаженных на деревянные колодки-дощечки. В зимнее время универсальной обувью служили валенки (пимы). Выходные женские и детские пимы украшали цветной шер­стью «мушками». Покупали кустарные и фабричные кожаные башмаки (коты), иногда с суконными голенищами. Ори­гинальны были карпетки – кожаные туфли с надвязанными узорными голе­нищами. Уфимская губерния славилась и узорными чулками, их вя­зали в Бирском. Уфимском, Стерлитамакском уездах. Мужчины в горах и в Зауралье носили чарки или бродни с длинными кожаными голени­щами на ремешках. Это была рабочая промысловая обувь. Кто побогаче, поку­пали сапоги с подборами, для жен и не­вест – ботинки на каблуках, на резинках или со шнуровкой.

В XX столетии традиционный костюм был вытеснен общепринятой одеждой фабричного изготовления. Сельская одежда потеряла прежний колорит.

Фольклор

Фольклор русских Южного Урала – богатейшая область духовной культуры, к нашему времени достаточно хорошо изученная. В 40-е годы собирался фоль­клорный материал в русских селах Баш­кирии экспедициями Московского госу­дарственного университета (под руко­водством Э.В.Померанцевой), с 60-х годов регулярно выезжали экспедиции кафедры русской литературы Башкир­ского государственного университета (под руководством Л.Г.Барага, Л.И.Брянцевой и др.) и Стерлитамакского педа­гогического института (И.Е.Карпухин и др.). Накоплены огромные рукописные фонды, проведены исследования.

В 40-е годы люди среднего и старшего поколения еще хорошо знали старинные лирические песни, свадебные, хоровод­ные, календарно-обрядовые, плясовые; однако в повседневной жизни преобла­дали частушки. Частушка «звучала всюду, где была молодежь, она раздава­лась и в поле, и в садах, и на скотном дворе. Вечерами и теплыми ночами она звенела на деревенской улице».

Вплоть до последнего времени про­цветал сказочный жанр. Рассказывали сказки фантастические, сатирические, о животных, былички о домовых и леших. Определенный пласт занимали легенды и предания, в том числе на исторические темы (о Петре I, царице Екатерине, о Пугачевском восстании и др.). В горно­лесных селениях, долгое время располо­женных вдали от больших дорог, была обнаружена редкая – балладная – песен­ная традиция с очень старыми сюжета­ми . Специфическую на­правленность имел казачий и фабрично-заводской фольклор. Особенно это было заметно в песенном репертуаре. «По­ехал казак на чужбину», «За Уралом за рекой» – самые популярные в казачестве песни. В «заводах» родились циклы час­тушек «Авзянские напевы», «Белорецкие напевы», старинная песня «Славен, сла­вен Белорецкий наш завод» и др.

Благодаря собирателям-ученым ста­новятся известными имена сказочников, песельников, знатоков свадебной обряд­ности. Еще в 40-е годы стали известны талантливые сказочники П.И.Сютин и СА.Бычков из г.Благовещенска, У.И.Пес­кова из д.Владимировка Благовещенско­го района, К.К.Ермаков из д.Гусевка Салаватского района, А.Т.Олейников из д.Теплый Ключ Кигинского района. Отличными знатоками старинных песен и обрядов оказались Е.Т.Зырянова из д.Вознесенка Дуванского района, М.М.Пастухова из д.Шафеево Карай-дельского района, П.П.Дубровина, МЛ.Проскурякова и М.С.Сухорослова из пос.Караидель, Н.М.Смтников из д.Ахлыcтино Благовещенского района и др.. Эти люди родились в последней трети XIX в. и несли в новую жизнь тра­диции, обучал внуков и молодежь дерев­ни фольклорному наследию. Их охотно приглашали на свадьбу, чтобы устроить все «по обряду». Экспедиции 60-70-х го­дов выявили множество мастеров песен­ного и повествовательного русского фольклора.