Башкиры (самоназвание – башкорт) – коренной народ Республики Башкорто­стан. По его имени образовано название республики. Другие народы, в частности казахи, иногда именуют башкир истэк (башк. форма иштэк). встречается так­же, но реже, название нугай/ногай.

Этнодемография

Поданным первой всеобщей переписи населения России (1897 г.), общая численность башкир со­ставила 1 311 017 человек. Исследовате­ли предполагают, что вместе с башкирами здесь были учтены 350-400 тыс. тептярей и мишарей, до 1865 г. входивших в состав Башкиро-мещерякского войска.

Анализ материалов подворной пере­писи 1912-1913 гг. показывает, что в Мензелинском уезде проживало 154 234 башкир (33_,68 % от всего населения уезда). В Бирском уезде общая численность башкир составляла 232 869 человек (39,14 %), в Белебеевском – 212 860 (39,55 %), в Стерлитамакском – 100 305 (24,72 %), в Уфимском – 96 421 (23,71 %), в Златоустовском уезде – 49 421 (22,11 %). В целом в Уфимской губернии в 1912-1913 гг. их учитывалось 846 200 человек. С учетом других регионов численность башкир накануне первой мировой войны составляла примерно 1 млн 100 тыс. -1 млн 150 тыс. человек.

Согласно переписи населения России 1917 г., численность башкир составляла 732,8 тыс. человек. В 1920 г. их насчи­тывалось около 1 млн человек. Главной три чиной сокращения численности башкир являются первая мировая и граждан­ская войны. Так, во время гражданской войны были физически истреблены десятки тысяч башкир, множество их погибло от голода, тифа и холеры в 1921-1922 гг. Поэтому численность башкирского этноса в 1926 г, снизилась до 713 684 человек, в том числе в БАССР прожива­ло 625,8 тыс. башкир.

По переписи 1926 г., в Башкортоста­не из 625, 8 тыс. башкир 287,8 тыс. (45,9 %) назвали родным языком татарс­кий, в 1939 г. соответственно из 671 тыс. -306 тыс. (45,6 %), в 1959 г. из 737 711 че­ловек – 305 тыс. (41,3 %), в 1979 г. из 935,9 тыс. – 333 тыс. (более 28 %), в 1989 г. из 863,8 тыс. башкир – 216 тыс. (около 25 %). В период с 1979 по 1989 гг. числен­ность башкир в Башкортостане умень­шилась на 72,1 тыс. человек, тогда как в целом по стране (СССР) она возросла на 78 тыс. человек. Очевидно, часть баш­кир, считающих родным языком татар­ский, была учтена в составе татар. Уменьшение башкирского населения происходило также и из-за миграции не­которых его частей за пределы Башкор­тостана. Численность башкир, прожива­ющих за пределами РБ, за 1979-1989 гг. увеличилась примерно на 150 тыс. чело­век, из них 36 тыс. приходится на есте­ственный прирост, а 114 тыс. – на мигра­цию. Отток населения происходил в ос­новном из башкирских юго-восточных и южных районов.

За пределами Башкортостана, по данным последней переписи населения 1989 г., проживают 481,5 тыс. башкир. Они расселены в Челябинской области (161,2 тыс.), Оренбургской (53,3 тыс.), Пер­мской (52,3 тыс.), Свердловской (41,5 тыс.), Тюменской (41,1 тыс.), Курганской (17,5 тыс.), Саратовской (15 тыс.), Самар­ской (15 тыс.), в Татарстане (19,1 тыс.) и Уд­муртии (5,2 тыс.). За пределами Российс­кой Федерации башкиры живут в Казах­стане (41,8 тыс.), Узбекистане (34,8 тыс.), Таджикистане, в Украине и т.д.

Башкиры Челябинской, Оренбург­ской, Пермской, Свердловской, Курган­ской областей, в основном из сельской ме­стности, представляют периферийные (маргинальные) этнографические груп­пы башкирского народа. Их культурно-бытовой уклад и разговорная речь обла­дают заметным своеобразием, имеющим глубокие исторические корни. В XVIII в. в пределах Саратовской губернии (ныне Самарская и Саратовская области) сформировалась группа так называемых иргизо-камеликских башкир. Наиболее мно­гочисленную группу составляли башкиры бывших Мензелинского и Бугульминского уездов, однако в XX в., после включе­ния этих уездов в Татарскую Республи­ку, они растворились в составе татар­ского народа. Башкирское население Тюменского севера, Якутии, Кузбасса, республик Средней Азии, Казахстана, Украины и ряда других регионов образо­валось в советское время в результате принудительных переселений («спецпе­реселений»), естественной миграций в районы промышленного освоения и т.д.

Башкирский язык относится к кипчакской ветви тюркской группы язы­ков, входящей в алтайскую языковую се­мью; наибольшее родство он обнаружи­вает с татарским, казахским, ногайским языками; имеет ряд общих черт с восточ­ными тюркскими (якутским, алтайским и др.). В нем есть следы взаимодействия с монгольскими, тунгусо-маньчжурски­ми, финно-угорскими и иранскими язы­ками; за последнее тысячелетие появи­лись арабские, русские заимствования.

Диалекты башкирского языка: юж­ный (на нем говорят башкиры централь­ной и южной части Башкортостана, Оренбургской и Самарской областей), восточный (северо-восточная часть Рес­публики Башкортостан, Челябинская и Курганская области). Язык башкир се­веро-западных районов республики и со­предельных территорий лингвисты оп­ределяют как особую группу говоров, которые в значительной части по фоне­тической структуре мало отличаются от разговорного языка окружающего та­тарского населения. Ряд исследователей определяют язык северо-западных баш­кир как третий (северо-западный) диа­лект башкирского языка.

Башкирские диалекты не однородны и легко расчленяются на более мелкие единицы диалектной системы – говоры. При этом различия между говорами го­раздо значительнее, и выражены они бо­лее четко. В составе восточного диалекта лингвисты выделяют четыре территори­альных говора: синаро-карабольский (или сальютский), аргаяшский, айско-миасский и сакмаро-кизильский, демско-караидельский и средний. Четыре гово­ра различаются в северо-западном диа­лекте, три из которых бытуют на территории Башкортостана, четвертый, гайнинский, отличающийся наибольшим своеобразием – в Пермской области.

В диалектах и говорах по-разному вы­держаны специфические особенности башкирского языка и его отношение к другим языкам алтайской семьи. По тем признакам, которые являются крите­риями различения восточного и южно­го диалектов, восточный обнаруживает близость к тюркским языкам Сибири, казахскому и киргизскому, южный к западным кыпчакским языкам. В разре­зе говоров эта взаимосвязь намного сложнее. В частности, в икско-сакмарском говоре, относящемся к южному диа­лекту, имеются элементы, совершенно чуждые западным кыпчакским языкам (татарскому, ногайскому, кумыкскому) и находящие близкие аналогии в восточ­ных тюркских. И в аргаяшском, сальютском говорах восточного диалекта наряду с преобладающими сибирско-среднеазиатскими чертами имеется определенный лексический пласт, тяготеющий к Повольжью. Все это свидетельствует о сложной истории народа и его языка.

До революции башкиры пользова­лись письменностью на базе арабской графики. На этой основе задолго до при­соединения Башкирии к России сложил­ся письменно-литературный язык «тюр­ки», общий для многих тюркских наро­дов. Нормы современного башкирского литературного языка были разработаны после образования Башкирской АССР на базе южного и отчасти восточного диа­лектов и начали вводиться в 20-х годах. С 1929 по 1939 год в Башкирии приме­нялся латинский алфавит, с 1940 г. при­нят русский (кириллица) с добавлением 9 букв.

Антропологическая характеристика

Антропологический тип башкир при­влек внимание исследователей еще в XIX в. Этому вопросу посвятили свои работы М. Н, Малиев, П. С. Назаров, Д. П. Никольский, А. Н. Абрамов и др., в которых подчеркивалось смешанное происхождение расового типа башкир и неоднородность их антропологического состава, В1916 г. публикуется фундамен­тальный труд С И. Руденко «Башкиры», где на материалах измерений 1897 человек он дает обстоятельное описание физического типа башкир и выделяет ант­ропологические различия населения в юго-западных, северо-западных и вос­точных районах. Отсутствие в то время четкой расовой классификации народов России не позволило С. И. Руденко отнести физический тип башкир к той или иной расе. В 1963-1965,1967 гг. этот про­бел был восполнен экспедициями Ин­ститута антропологии МГУ под руководством М. С. Акимовой. Она впервые выделила среди башкир 4 антропологи­ческих типа: субуральский, южносибир­ский, светлый европеоидный и понтийский – имеющих четкую территориаль­ную привязку. Субуральский тип чаще встречается у населения северных, севе­ро-западных лесных районов, южноси­бирский тип – - среди северо-восточных и особенно у зауральских башкир. При­знаки темнопигментированного понтийского типа фиксируется у башкир бас­сейна р.Дема, а также в юго-западных и горно-лесных районах.

Поэтапный сравнительный анализ па­леоантропологических материалов, дати­руемых с VII в. до н.э. по ХIII-XIV вв. н. о., позволяет говорить о том, что наиболее древними среди башкир, пожалуй, мож­но считать представителей уральской и понтийской рас, предки которых осели в регионе еще до рубежа новой эры.

Не менее древним представляется время проникновения на территорию современной Башкирии населения, ха­рактеризующегося признаками темнопигментированного или понтийского типа южного происхождения. Есть основание считать, что эти признаки были характерны для савромато-сарматских племен Южного Урала с VII в. до IV в. н. э. Для сарматов в це­лом был характерен резко выражен­ный европеоидный комплекс признаков особенностей языка, расового типа, куль­турно-бытового уклада, завершился до татаро-монгольского нашествия.

Этнополитическая история в Х-XX вв

В X – начале XIII в. башкиры были под политическим влиянием Волжской Булгарии, соседствовали также с кыпчако-куманами. В 1236 г. после достаточно долгого сопротивления башкиры одно­временно с булгарами были покорены монголо-татарами и вошли в Золотую Орду.

Борьба башкирского народа против монголо-татарского нашествия нашла отражение в устно-поэтическом творче­стве башкир и письменных источниках. Весьма примечательно, что в «Тайной истории монголов» («Сокровенное ска­зание»), написанной по горячим следам завоеваний Чингизхана и Бату в сере­дине XIII в., башкиры неоднократно упо­минаются в числе основных покоренных монголами народов, наравне с кыпчаками, руссами, ассами (осетины), буларами. В этом одно из свидетельств того, что для монголов башкиры представляли значи­тельную противоборствующую военную силу.

Как известно, поход монголов в 20-е годы XIII в. был не удачен. Десять лет с лишним спустя, в «год барана» (1235 г. – Н.Б.) как сообщает историк XIV в. Рашид ад-дин, царевичи Бату, Менгукаан и Гуюкхан «сообща с другими цареви­чами и многочисленным войском отпра­вились в области кыпчаков, русских, булар, маджар, башгирд, ассов, судак и те края для завоевания таковых». «Они все сообща двинулись весною бечиниля, то есть года обезьяны (1236 г.), лето прове­ли в пути, а осенью в пределах Булгара соединились с уругом Джучи… Оттуда Бату с Шибаном, Буралдаем и с войском выступил в поход против буларов и башгирдов, двинулся (туда) и в короткое вре­мя, без лишнего усилия, овладел ими и произвел (там) избиения и грабежи». Да­лее: «Булар и Башгирд являются боль­шой страной и (представляют собой)ме­ста недоступные. Несмотря на то, что (монголы) тогда завоевали ее (1236 г. Н.Б..), жители ее снова восстали, и она до сих пор не вполне покорена». Так пи­шет Рашид ад-дин. Как видно, покорение башкир и волжских булгар не было еди­новременным актом и стоило монголам немалых усилий.

В X в. начал проникать в среду баш­кир ислам, который в XIV в. стал господ­ствующей религией, о чем свидетель­ствуют относящиеся к тому времени му­сульманские мавзолеи и намогильные эпитафии. Вместе с исламом башкиры приняли арабскую письменность, нача­ли приобщаться к арабской, персидской (фарси), а затем к тюркоязычной пись­менной культуре.

Состояние башкирского общества в XIV в. (первая четверть) довольно ярко передает «Письмо брата Иоганки, мона­ха ордена миноритов к генералу ордена брату Михаилу…», датируемое 1320 г. и опубликованное С. А. Аннинским в 1940 г. (Исторический архив, 1940. Т.З): «Когда я, брат Иоганка, с двумя братья­ми-венграми и одним англичанином дош­ли до Баскардии, большого народа, под­чиняющегося татарам, двое братьев-венгров… отошли от нас, а я со сказанным англи­чанином по имени Вильгельмом оставал­ся там 6 лет непрерывно. И были там татары, судьи баскардов, которые не бу­дучи крещены, а исполнены несторианской ереси, когда мы стали пропове­довать им нашу веру, с радостью при­няли ее. Государя же всей Баскардии с боль­шей частью его семьи мы нашли совер­шенно зараженным сарацинским (му­сульманским. – Н.Б.) заблуждением. Когда мы проповедовали им, они сказа­ли: «Если бы вы сначала пришли, то мы во всяком случае приняли бы эту веру, но государям постыдно, принявши один закон, с легкостью отступать от него и переходить к другому». Когда же мы участили поучения о вере и доказали са­рацинским ученым всеми доступными нам способами/.., что весь их закон лож­ный и языческий .., они, придя в ярость, пытались нас умертвить. Нас схватили и с жестокостью заключили в тюрьму, заковав в железо, и мы, мучаясь голодом в тюремной грязи.., с радостью ждали смерти, но они, боясь татар, не смели на это решиться. Ибо татары любят хрис­тиан, а их ненавидят и преследуют».

Необходимо выделить три важней­ших момента из цитируемого отрывка.

Первое. Фраза о «несторианской ере­си» не легенда, а реальность. Христиан­ство несторианского толка имело извес­тное распространение среди монголо-татар задолго до их нашествия на Европу, и среди их воинов было немало христиан-несторианцев. Этой проблеме посвящена одна из книг Л. Н. Гумилева «В поисках вымышленного царства». Как видно, для проповеди христианско­го учения монгольская элита была более или менее подготовлена.

Второе. В письме Иоганки говорится о «государе всей Баскардии», который отказался принять христианство. И это не единственное свидетельство о нали­чии у башкир в XIV в. «правителей-го­сударей». С середины XIV в. известны имена правителей: Байджара-хан, Тугуш-хан, Кара-хан, Бугара-хан, Карей-хаи, Хаким-хан (Соколов Н. А.). По дру­гому источнику (В.В.Вельяминов-Зернов) Байджара-хан назван иначе – Бай-тура-хан. Время и владения совпадают -XIV век, территория у слияния рек Уфы и Белой. В любом случае речь идет о на­личии государственности (ханской вла­сти) у башкир в XIV в.

Третье. По письму Иоганки, в нача­ле XIV в. мусульманство пустило глубо­кие корни в башкирском обществе, му­сульманское духовенство в нем пользо­валось сильнейшим влиянием. Это и естественно, так как ислам проник к башкирам уже к началу X в. Однако и к XIV в. переход башкир к мусульманству, видимо, не был завершен. Казанский ис­торик XVI в. Шарафетдин бине Хисаметдин в сочинении «Летопись болгарская» («Реалия таварих Болгария») рассказы­вает о том, что в Болгарии (Булгарии) обу­чались основам ислама башкиры с рек Ай, Ашкадар, Мензеля, Ик, Зай, Белая, Уфа, Чермасан, Кармасан и обращали в му­сульманство своих соплеменников.

В целом к XTV в. относится заметный всплеск (подъем?) культуры и социаль­но-этнической консолидации башкир. О чем свидетельствуют, например, намо­гильные эпитафии и целый ряд мавзоле­ев – кешене. В первой половине XTV в. был возведен мавзолей Хусейн-бека на кладбище Акзират возле пос. Чишмы, на это же время приходится кешене Тура-хана возле д. Тирмэ Чишминского райо­на, мавзолей Бэндэбике в Кугарчинском районе на юге Башкирии. Возле кешене Тура-хана сохранились развалины еще двух мавзолеев. Эти памятники, с одной стороны, свидетельствуют о месте и роли мусульманства в жизни башкир, с дру­гой – рассказывают об уровне социаль­но-культурного процесса в башкирском обществе.

Относительно Хусейн-бека с легкой руки Вельяминова-Зернова утверди­лось мнение, что это был мусульманский миссионер (проповедник ислама) из Тур­кестана. Для такого утверждения име­лось два основания. В источниках Ху­сейн-бек назван «Туркестани» («Турке­станский», «из Туркестана») и хаджи, то есть человеком, совершившим паломничество в Мекку, к священному камню Кааба. Но намного правомернее пола­гать, что Хусейн-бек, как и Тура-хан, был личностью, облеченной властью, правителем или ханом, ибо и тогда и поз­же, за редчайшим исключением, мавзо­леи возводились над могилами не стран­ствующих проповедников, а скорее все­го правителей, властелинов. Даже если следовать логике названных исследова­телей, далекие туркестанские или болгарские возможные покровители таких миссионеров едва ли имели возможность проявлять такую заботу об увековече­нии памяти своих посланцев, а местные аборигены, опять же следуя той же ло­гике, в силу своей «отсталости» и недо­статочной приверженности к исламу, не могли в такой степени оценить подвиг проповедников.

Остается одно: признать мавзолеи не­крополями местных правителей, памят­никами материальной и духовной куль­туры башкирского народа, так как неза­висимо от художественного стиля и архитектурных традиций никто не мог их возвести, кроме как местное башкир­ское население.

Изложенное подсказывает рассмат­ривать историю Башкирии в период Зо­лотой Орды, особенно в XIV – начале XV в., в ином ракурсе, чем это было при­нято в советской историографии. Факты убеждают, что Башкирия не являлась в тот период территорией, стонущей под непосильным гнетом завоевателей. И это в период всемогущества Орды. Похоже, что острие монголо-татарской экспансии было направлено на более отдаленные и богатые страны, а привлечение башкир, кыпчаков и ряда других народов в похо­ды и другие акты приносило им опреде­ленную выгоду. Вспомним в связи со ска­занным, что в XIV в. в Поволжье возрож­даются два булгарских княжества. Идет дальнейшее формирование и развитие тюркской письменной культуры, лите­ратуры, языка.

Без учета этих фактов мы не поймем ни сохранения целостности и жизнеспо­собности башкирского этноса, ни форми­рования татарского народа, ни полити­ческих событий XV – XVII вв.

В золотоордынский период в состав башкир влились некоторые булгарские, кыпчакские и монгольские племена, но это не нарушило уже сложившегося их этнокультурного своеобразия.

После падения Казани (1552) башки­ры приняли российское подданство (1552-1557), которое было оформлено как акт добровольного присоединения. Башкиры оговорили себе право владеть на вотчинных началах своими землями, жить по своим обычаям и религии. В XVII и особенно XVIII в. башкиры многократ­но поднимали восстания, отстаивая свои земли и свободу. При их подавлении цар­скими карателями были сожжены сотни деревень, истреблены и проданы в раб­ство десятки тысяч башкир. В 1773-1775 гг. многие башкиры примкнули к Пугачевскому восстанию, в ходе подав­ления которого сопротивление башкир было окончательно сломлено, однако царизм был вынужден сохранить их вотчинные права на земли и пойти на неко­торые уступки по вопросам языка, рели­гии и самоуправления.

В 1789 г. в Уфе было учреждено Ду­ховное управление мусульман России. Ислам в Башкирии и во всей России по­лучил официальный статус, под начало Духовного управления были отнесены регистрация браков, рождения и смертности, регулирование вопросов наследования и раздела семейного имущества религиозные школы при мечетях. Одно­временно царские чиновники получили возможность контролировать деятель­ность мусульманского духовенства, иг­равшего большую роль в общественно-политической и культурной жизни башкир.

На протяжении XIX в.. несмотря на варварское расхищение башкирских зе­мель и другие акты колониальной поли­тики, постепенно налаживается разорен­ное хозяйство башкир, восстанавливает­ся» а затем заметно увеличивается численность народа» превысив к 1897 г. 1 млн человек. В конце XIX – начале XX в. происходит дальнейшее развитие просвещения, культуры, подъем нацио­нального самосознания.

После Февральской революции 1917 г. башкирская интеллигенция вступила в активную борьбу за создание своей го­сударственности. Лидером башкирского национально-патриотического движе­ния стал Ахмед-Заки Вал иди Тоган. Имя этого человека, революционера, мысли­теля, литератора, историка сегодня из­вестно всему миру. В Турции, где после иммиграции А.- 3. Валиди прожил до сво­ей кончины, его чтут как общетюркско­го национального героя.

20 марта 1919 г. Соглашением между башкирским правительством и Совнар­комом РСФСР была создана Башкирс­кая Автономная Советская Социалисти­ческая Республика. Это явилось важней­шим фактором в реализации права башкирской нации на самоопределение, дальнейшей консолидации народа, стро­ительстве и развитии профессиональной культуры.

Однако этническая история башкир в советский период была драматичной. В результате первой мировой и гражданской войн, засухи и голода 1921-1922гг. численность башкир сократилась почти вдвое и концу 1926г., после благоприятных для демографического роста 1923-1926гг., составила в стране (СССР) 714 тыс. человек, а в БАССР в современных границах республики – 584,8 тыс. человек. Отрицательно сказались на численности башкир последствия засухи и голода 1932-1933 гг.. а также ассимиляции башкир в составе татарского и русского населения. Дореволюционная численность народа была достигнута лишь к 1989г. Происходит миграция башкир за пределы республики. Удельный вес башкир живущих в других областях и республиках Российской Федерации и бывшем СССР, в 1926 г. составлял 18 %, в 1959 г. 25,4 %, в 1989 г. – 40,4 %.

Существенные изменения произошли, особенно в послевоенные десятилетия, в социально-демографической структуре башкир.

Удельный вес горожан среди башкир составлявший 1,8 % в 1926 г. и 5,8 % в 1938 г., возрос к 1989 г. до 42,3 %. Появи­лись довольно многочисленные группы башкирского населения в Уфе (122 тыс.), Стерлитамаке (28 тыс.), Салавате (23 тыс.), Нефтекамске (22,6 тыс.), Сибае (20 тыс.) Ишимбае (16 тыс.) и других го­родах. Урбанизация сопровождается ро­стом численности рабочих, инженерно-технических работников, творческой интеллигенции, усилением культурно­го взаимодействия с другими народами, увеличением доли межнациональных браков. Широкие масштабы обрела в городах этническая ассимиляция баш­кир в составе татар и русских, чему спо­собствовали отсутствие башкирских детских учреждений и школ, сужение сфер функционирования башкирского языка.

В последние годы наблюдается акти­визация национального самосознания на­рода. В районах и городах республики и за ее пределами возникли национально-культурные клубы, которые объедини­лись под эгидой Башкирского народного центра «Урал» в г.Уфе. Клубы и центр ведут активную деятельность по сохранению национальной самобытности наро­да, расширению функций башкирского языка, развитию культуры. 11 октяб­ря 1990 г. Верховный Совет республики принял Декларацию о государственном суверенитете Башкирской Советской Социалистической Республики (БССР). С 25 февраля 1992 г., республика стала называться Республикой Башкортостан.

Хозяйство, материальная культура

Традиционным типом хозяйства баш­кир с древнейших времен было полуко­чевое скотоводство. Средневековые авто­ры характеризуют башкир как кочевни­ков-скотоводов. Так, арабский писатель Ибн-Даста (X в.) пишет: «Живут они в шатрах и перекочевывают с места на ме­сто, отыскивая кормовые травы и удоб­ные пастбища». Гильом де Рубрук сообщает, что «башкиры – пастухи, не име­ющие никакого города». Через столетие

Ибн-Фадлах (XIV в.) перечисляет баш­кир в числе подданных Золотой Орды и замечает, что этот народ живет «в нище­те вследствие бедственного существова­ния, ибо это не оседлые люди, у которых есть посевы, и сильная стужа губит их посевы». В XIV в. точно такие же сведе­ния сообщает путешественник Антоний Джеккинсон.

Башкирские шежере, относящиеся к периоду до и после присоединения Баш­кирии к Русскому государству, свиде­тельствуют о ведущей роли скотовод­ства в хозяйстве башкир. Об этом прямо говорится в шежере юрматинцев, минцев, бурзянцев, усерганцев, кипчаков.

Башкиры разводили главным обра­зом лошадей. Лошадь приспособлена к тебеневке и может круглый год нахо­диться на подножном корме. В условиях Южного Урала она не нуждалась ни в стойловом содержании, ни в заготовке для нее на зиму корма. Кроме того, жере­бенок сразу же после появления на свет может следовать за косяком в его пере­движениях с пастбища на пастбище и при перекочевке. Лошади обеспечивали почти все потребности баш­кир. Они служили средством передвижения, их мясо было главным продуктом питания. Из кобыльего молока делали кумыс (хьшыз). Конская шку­ра шла на изготовление одеж­ды и посуды. Существовала особая порода башкирских ло­шадей – низкорослая, но креп­кая, быстрая и неприхотли­вая. В источниках часто отме­чается,  что  башкирские «лошади самою природою на­значены для степных похо­дов – никогда не зная сухого корма, они всегда довольству­ются подножным: летом зе­леною травою, а зимою мерз­лым ковылем, выгребаемым ими же из-под снега – особен­но замечательны в этих лошадях крепость ног и копыт, которые никогда незнакомы с подковами, не затрудняются ни в какое время года и удив­ляют своею цепкостью на езде по крутым горам».

Разводили также крупный рогатый скот, который у бо­гатых «в половину противу лошадей». Из мелкого рога­того скота башкиры держали овец. Овцы неприхотливы, при малом снеговом покрове сами добы­вают подножный корм. Ягнята после око­та только два-три дня нуждаются в ухо­де, а затем свободно передвигаются за стадом. Коз башкиры разводили мало. Шерсть коз употреблялась на изготов­ление половиков-ковров и сукна, из пуха вязали шали и шарфы.

Крупного рогатого скота, овец и коз по сравнению с лошадьми башкиры дер­жали гораздо меньше. Это объясняется тем, что лошади легко переносили зим­нюю тебеневку, тогда как другой скот при буранах и гололедицах подвергал­ся падежу.

В южных, юго-западных и восточных районах имелись также двугорбые вер­блюды. Их разводили мало, потому что их содержание требует больших забот, особенно в морозы. Хотя верблюды и до­вольствуются подножным кормом, но для ночлега их необходимо было устра­ивать в шалаши с подстилкой из хворос­та или соломы. Интересно отметить, что башкиры верблюдов не навьючивали, а впрягали в телеги и сани и использовали их для перевозки груза при кочевках, руды на горные заводы, сена, дров и т. д. Кроме того, из верблюжьих шкур и шер­сти изготовляли домашние изделия, а мясо и молоко шли на пищу.

Летом весь скот находился на паст­бищах, вместе со скотом кочевало и на­селение, несколько раз меняя за сезон место поселения – йорт. Осенью возвра­щались в аулы, но большая часть скота оставалась на тебеневке, копытами вы­бивая корм из-под снега. Сено заготов­ляли только для рабочих лошадей, дой­ных коров и новорожденного молодняка, в качестве корма использовали и ветки, кору. Для скота устраивали открытые загоны, молодняк содержали в жилищах или особых помещениях срубного и зем­ляночного типа – мал ейе.

Богатая фауна и флора края позво­ляли сочетать скотоводство с охотой, бор­тничеством, рыболовством, сбором пло­дов и корней растений.

В башкирских шежере содержатся данные о важной роли в хозяйственной жизни башкир охоты и бортничества. Юрматинцы, например, «разбогате­ли», занимаясь в лесах бортничеством, ловлей в водах реки Белой бобров, в сте­пях – охотой на куниц и лисиц. Они же после возвращения своих послов из Казани» обсуждая условия соглашения с царем Иваном Грозным о добровольном вхождении в состав Русского государстве, отмечали, что теперь у них имеется все для нормальной жизни – земля, воды, «есть беркуты с гнездами и перелетные птицы, в реках есть бобры, в лесу быст­роногие лисицы, есть и куницы, есть и выдры». Согласие башкирских предста­вителей платить в царскую казну в виде ясака значительное количество шкурок куниц, лисиц, бобров, а также меда явля­ется бесспорным доказательством высо­кого развития охоты и бортничества.

В степных районах была развита охо­та верхом на лошадях и при помощи лов­чих птиц, в горно-лесной части применя­лись разного рода ловушки и западни, всюду были в обиходе луки и самострелы.

В небольших размерах древние баш­киры занимались земледелием. Традици­онные культуры – просо, ячмень, полба, пшеница, из технических – конопля. Зем­ледельческие орудия – деревянный плуг (hабан) на колесах, борона-суковатка и борона (тырма) на деревянной раме с деревянными или железными зубьями.

Необходимо отметить, что тюркские племена, в их числе и тюркские предки башкир, до формирования у них кочево­го скотоводческого типа хозяйства были хорошо знакомы с навыками земледелия. Об этом свидетельствуют разнообразная традиционная земледельческая кухня, набор возделываемых культур и земле­дельческих орудий.

Примечательны названия растений, которые башкиры и их предки выращи­вали и позже. В большей части они не сла­вянского и финно-угорского корня. Про­со, традиционная культура башкир, как и других кочевников, называлось тары, что означает «сеяное, возделываемое». Ячмень, растение не менее популярное среди степных кочевых племен, у зау­ральских башкир именовался ашлыk/ аштыk («пища, пищевое растение»). В Челябинском Зауралье конопля называ­лась тараш (тары+аш) - «сеяная, вы­ращиваемая пища».

Тяжелый деревянный плуг сабан, в который запрягали три пары лошадей, и классическая переложная система зем­леделия никак не могли быть переняты у финно-угорских аборигенов края. Это касается волго-камских булгар, они и пришли в регион ненамного раньше баш­кир, а в недалеком прошлом были таки­ми же кочевниками (или полукочевни­ками). Напрашивается единственный вывод: до прихода на Южный Урал тюр­кские предки башкир не успели забыть прежних навыков земледелия, хотя значение и удельный вес этой формы хозяйства значительно снизились. На новой родине древние традиции нача­ли восстанавливаться и возрастать под влиянием природных климатических ус­ловий и культуры местных племен. Бо­лее того, прежний опыт был обогащен хозяйственно-культурными традиция­ми аборигенов региона и северо-запад­ных соседей – культура озимой ржи, подсечно-огневая система, а позднее – трехполье.

После присоединения Башкирии к Русскому государству и в XVII в. осно­вой хозяйства башкир по-прежнему ос­тается полукочевое скотоводство. В

«Книге Большому Чертежу» (1628 г.) о башкирах говорится, что «скоту держут много». По текстам челобитных башкир различных районов на имя царя от 1661— 1662 гг. видно, что они занимаются, глав­ным образом, полукочевым скотовод­ством, бортничеством и охотой.

Примерно на рубеже XVI – XVII вв. постепенно начинает возрастать удель­ный вес земледелия. Особенно этот про­цесс усилился, судя по источникам, во второй половине XVII в. Очевидно, севе­ро-западный район опережал в развитии остальные.

В конце XVIII – начале XIX в. в Баш­кирии сложились три хозяйственных района: земледельческий, оседлый скотоводческо-земледельческий и скотовод­ческий со слабым развитием земледелия.

К земледельческому району относи­лись северные и северо-западные райо­ны. Важным подспорьем в хозяйстве было стойловое скотоводство. Башкиры жили оседло. У них было «умеренное количе­ство всякого скота», скот держали зимой «при своих домах» и имели «главное про­питание от земледелия». Земледельчес­кими орудиями труда были: соха, боро­на, серп, коса-горбуша и др. Летом осед­лые башкиры жили в «вежах», которые строились поблизости от зимних жилищ. «Вежи» не имеют «ни полу, ни окон, ни потолку», а бывают покрыты «драница­ми на два ската с отверстием для дыма на крыше».

Оседлый скотоводческо-земледельческий район охватывает территории, непосредственно граничащие с земле­дельческим районом. Наряду с земледе­лием важную роль в хозяйстве башкир играло скотоводство.

Скотоводческий район со слабым развитием земледелия подразделяется на

два подрайона: оседло-скотоводческий и скотоводческий полукочевого типа.

К оседло-скотоводческому району от­носились территории к северо-западу,

северу, северо-востоку и востоку от г. Уфы. В этих районах в результате уве­личения пришлого и коренного населе­ния и перераспределения земельных пло­щадей теряется экономическая основа полукочевого скотоводства – оно стано­вится оседлым. При этом происходит со­кращение поголовья скота. Но скотовод­ство все же остается главным видом хо­зяйства. А земледелие, хотя оно известно уже с XVII в., еще не стало главенству­ющей отраслью хозяйства. Заметную роль в экономике играли традицион­ные занятия башкир – бортничество и охота. К скотоводческому району по­лукочевого типа относилась огромная территория, куда входили Зауралье, юго-восток, юг, юго-запад, основная часть северо-востока и центр (к югу от г. Уфы) Башкирии.

С наступлением весны башкиры со всем скотом и скарбом покидали дерев­ню. На кочевки выходили на строго оп­ределенную территорию, не посягая на другую волость. Первую стоянку устра­ивали рядом со своей деревней, чтобы отощавший за зиму скот смог набрать силу. Потом направлялись к самой даль­ней стоянке, которая стояла от деревни на несколько десятков километров. От­туда постепенно двигались в сторону своей деревни, меняя за лето три-четы­ре, а иногда и пять-шесть мест кочевки. Башкиры, имеющие небольшое количе­ство скота, не уходили далеко от дерев­ни. Жили во время кочевок в кибитках и в лубковых шалашах. С наступлени­ем» холодов возвращались в деревню и зиму проводили в своих домах.

В горнолесной зоне всех трех райо­нов значительную роль в хозяйстве иг­рали бортничество и охота.

В течение первой половины XIX в. в Башкирии увеличивается плотность на­селения, происходившая за счет есте­ственного прироста численности башкир и главным образом притока небашкирс­кого населения из Поволжья, централь­ных и западных губерний России. Это привело к сокращению пастбищных уго­дий, следствием чего явился значитель­ный упадок скотоводческого хозяйства, особенно в 30-50-е годы XIX в. Упадку скотоводческого хозяйства способство­вала и катонная система управления, при которой администрация принимает ряд мер по переводу полукочевых баш­кир к оседлости. В этих условиях даль­нейшее развитие получает земледелие. К середине XIX в. оседлое земледелие распространяется дальше к западу. Оно становится также главным видом хозяй­ства башкир на севере и юге северо-вос­тока Башкирии. В земледельческой об­ласти жило около трети всех башкир, ко­торые по быту и культуре не отличались от русских крестьян и других оседло-зем­ледельческих категорий населения. Ха­рактерным для северного Зауралья, се­веро-восточной (кроме севера) и части юго-западной зоны, окаймленной с запа­да, севера и востока земледельческим районом, было земледельческо-скотоводческое или скотоводческо-земледельческое хозяйство. Особенностью этой зоны является то, что, несмотря на повышение удельного веса земледелия в экономике, летние кочевки сохранились. На юго-за­паде, юго-востоке и в Зауралье, несмот­ря на сокращение скотоводства, после­днее продолжает играть главенствую­щую роль в хозяйстве, поэтому по мере продвижения на восток и юг удельный вес земледелия в экономике башкирско­го населения постепенно уменьшался и сводился почти на нет на крайнем юго-востоке и в лесной полосе Южного Ура­ла. В некоторых местах в зависимости от природных, климатических и иных усло­вий большое значение приобрели пчело­водство и различные виды лесных промыс­лов, внося исключительное разнообразие в хозяйственную жизнь башкир.

В пореформенный период развитие хозяйства башкир происходит в услови­ях дальнейшего расхищения их земель и постоянного увеличения числа пересе­ленцев в крае. Резкое сокращение паст­бищных угодий привело к упадку ското­водства как в районах оседлого земледе­лия, так и, в особенности, в областях полукочевого скотоводства.

Земледельческо-скотоводческий район в пореформен­ный период превращается в район оседло-земледельчес­кого хозяйства. Летние ко­чевки, которые у некоторой части башкир на северо-вос­токе и в северном Зауралье сохранились в дореформен­ный период, в конце XIX в. пе­рестали существовать. Зона полной оседлости в Зауралье к концу XIX в. распространи­лась вплоть до Челябинска на юге. По масштабам развития земледелия северо-восточные и северозауральские башки­ры не отличались от северо-западных и западных башкир.

К концу XIX в. завершился также пе­реход юго-западных башкир к оседлому образу жизни. Основным занятием у них также становится земледелие.

В районах старого и нового оседлого земледельческого районов население за­нималось также пасечным пчеловодством, а в лесных районах – бортничеством.

В конце XIX – начале XX в. на юге, юго-востоке и в Зауралье (к югу от Челя­бинска) складывается земледельческо-скотоводческое хозяйство. Особенность этого огромного региона заключалась в следующем: резкая ломка традиционно­го хозяйства – скотоводства, с одной сто­роны, и незавершенность распростране­ния земледелия среди основной массы башкир – с другой. В отличие от других районов Башкирии, в этом крае, особен­но на юго-востоке, до Октябрьской рево­люции сохранились летние кочевки.

В пореформенный период перелож­ная и подсечная системы постепенно ус­тупают место залежно-паровой и трех­польной, увеличиваются, особенно в северных районах, посевы озимой ржи, а из технических культур – льна. Появля­ется огородничество. В конце XIX – на­чале XX в. входят в обиход заводские плуги и первые сельскохозяйственные машины – жатки, молотилки, веялки.

В горнолесных районах большое зна­чение приобретают лесные промыслы, но они не становятся единственным ви­дом хозяйства башкир. Несмотря на упа­док, скотоводство еще сохраняло значи­тельную роль. Поэтому хозяйство горнолесных башкир конца XIX в. лучше определить как скотоводческо-лесопромысловое. У горнолесных башкир зна­чительную роль в хозяйстве продолжа­ло играть традиционное занятие – борт­ничество.

Таким образом, башкиры прошли сложный путь хозяйственного разви­тия – переход от полукочевого скотовод­ства к оседлости и земледелию. По мере колонизации края постепенно происхо­дит увеличение плотности населения, что привело к сокращению земельных площадей. Последнее, в свою очередь, стало причиной постепенного упадка скотоводческого хозяйства и распрост­ранения земледелия среди башкир. Именно вследствие падения скотовод­ческого хозяйства башкиры начали за­ниматься земледелием.

Для башкирского хозяйства начиная, по крайней мере, с XVIII в. было характер­ным смешанное скотоводческо-земледельческое хозяйство. Значительная часть башкир, вынужденных в силу сложив­шихся экономических и политических условий начать обрабатывать землю, в то же время старались сохранить образ жиз­ни предков. Это естественно, так как пе­реход к земледелию означал не только смену типа хозяйства, но и перестройку всего уклада жизни.

Из ремесел в прошлом была развита домашняя обработка животного сырья, ручное ткачество, обработка дерева. Башкиры были знакомы также с кузнечно-ювелирным ремеслом. Они знали не­мало рудных мест, выплавляли чугун и же­лезо, местами вели разработки серебряной руды; из серебра выделывали предметы украшения. Весьма примечательно, что серебро у башкир, как и у многих тюркс­ких народов, пользовалось большим по­читанием. Ему приписывали свойства, которые оберегали людей от сглаза, воз­действия злых духов и сил, обеспечива­ли благополучие и здоровье. Женщины при доении кобылиц и коров должны были надевать серебряные браслеты и перст­ни, а отправляясь в гости, надевали полный комплект украшений, в оформлении ко­торых решающее место принадлежало серебру. И деньги у башкир и татар име­новались акса/акча — «нечто белое».

Соляное месторождение на р.Илек было открыто башкирами еще до сере­дины XVI в.

В XVII~ первой половине XVIII в. на­чинается промышленная эксплуатация рудных месторождений края. Были по­строены Невьянский, Полевский, Екатеринбургский, Верхоторский, Юрикланс­кий, Саткинский, Златоустовский, Каслинский. Кыштымский, Нязепетровс­кий, Авзяно-Петровский и другие заводы. К концу XVIII в. Урал стал основным центром металлургии в России В развитии промышленности в крае вид­ную роль играли башкиры. Они участво­вали в изыскательских работах, занима­лись заготовкой и сплавом леса, по­ставкой древесного угля. Разработка некоторых рудных залежей велась ис­ключительно башкирами. Истории из­вестно имя башкирского рудо промыш­ленника Исмаила Тасимова. Во второй половине XVIII в., занимаясь добычей руды и поставкой ее на заводы, он ско­лотил немалый капитал, а впоследствии явился основным инициатором создания Горной академии в С.-Петербурге.

По мере развития капиталистичес­ких отношений увеличивалось число башкир в сфере промышленного произ­водства. Однако башкиры были заняты в основном на подсобных и сезонных ра­ботах: на заготовке сырья и топлива, из­возе, на золотых приисках.

В советское время экономика Башки­рии, особенно в начальный период, раз­вивалась в тяжелых условиях. При оп­ределении границ Башкирской респуб­лики почти все промышленные центры и города края оказались за ее предела­ми. Присоединение к Башкирской АССР в 1922 г. трех уездов бывшей Уфимской губернии Уфимского, Белебеевского, Бирского – с городами Уфой, Стерлитамаком, Белебеем и Бирском заметно вы­правило положение, но лишь в централь­ной и западной частях республики. Это обстоятельство надолго предопредели­ло преобладание в экономике аграрно­го сектора, промышленно-техническое отставание республики в сравнении с соседними областями. Постепенно были восстановлены и получили развитие традиционные отрасли промышленнос­ти – черная и цветная металлургия, рас­ширилось производство строительных материалов, легкая и пищевая промыш­ленность. В 1932 г. начали давать нефть скважины у г.Ишимбая. Позднее были открыты Туймазинское, Шкаповское, Арланское, Белебеевское и другие круп­ные месторождения. Башкирия за корот­кий срок стала одним из основных райо­нов добычи нефти. Были построены предприятия нефтеперерабатывающей, химической, нефтехимической, машино­строительной промышленности, налаже­на разработка месторождений газа, угля, республика стала производить металло­режущие станки, точные приборы, средства автоматизации, нефтеаппара­туру» моторы, электролампы. Ныне продукция промышленности Башкор­тостана экспортируется во многие стра­ны мира.

В процессе промышленного развития выросли квалифицированные кадры ра­бочего класса и инженерно-технической интеллигенции из башкир. Ныне тыся­чи башкир трудятся на нефтяных про­мыслах республики, химических и неф­теперерабатывающих предприятиях Уфы, Стерлитамака, Ишимбая, Сала ва­та, на Уфимском моторостроительном заводе, Башкирском медно-серном (г. Сибай) и Учалинcком горно-обогатитель­ном комбинатах. В настоящее время спе­циалисты Башкирии помогают в освое­нии нефтяных и газовых месторождений Сибири, трудятся на стройках далекой Якутии. Происходит урбанизация баш­кир, втягивание их в сферу промышлен­ного производства и научно-техническо­го прогресса.

Большинство башкир работают в аг­рарном секторе. Сельское хозяйство за­нимает значительное место в экономике республики. Общая площадь сельскохо­зяйственных угодий в 1988 г. составляла 7394,6 тыс. га, в том числе пашни – 4874 тыс. га.

Основными направлениями сельско­го хозяйства являются животноводство и земледелие. Главные зерновые куль­туры – яровая пшеница, рожь. Возделываются также гречиха, просо, овес, яч­мень и др. Под зерновыми занято около 2/3 посевов. Выращиваются технические культуры (сахарная свекла, подсолнеч­ник), кормовые (кукуруза, травы, кор­неплоды), картофель, овощи. Урожай­ность зерновых ввиду неустойчивости климатических условий сильно колеб­лется – от 7-8 до 20 ц с га, в отдельных хозяйствах доходит до 30-40 ц. В живот­новодстве ведущую роль играет разве­дение крупного рогатого скота, развиты овцеводство и свиноводство. В районах табунного содержания лошадей (Заура­лье) и традиционного кумысолечения (бассейн р. Демы) товарное значение имеет коневодство. Сохраняется пчело­водство; некоторые совхозы и колхозы до 30-40 процентов дохода получают от ре­ализации меда и воска. Имеются специ­ализированные комплексы по разведе­нию птиц, главным образом кур. Часть сельскохозяйственной продукции по­ставляется в другие области.

В настоящее время сельское хозяй­ство Башкортостана переживает проти­воречивый процесс перестройки. Парла­мент республики и общественность выс­казались против введения частной собственности на землю. Начато форми­рование фермерских хозяйств на осно­ве пожизненного наследственного владе­ния выделенными наделами. Однако этот процесс, при отсутствии соответ­ствующей техники и снабженческо-сбы-товых структур, идет крайне медленно.

В материальной культуре башкир нашли отражение особенности природно-климатических условий края, разнооб­разие форм хозяйственной деятельнос­ти, сложность этнического состава народа и многосторонние хозяйственно-культурные связи с другими народами.

Традиционный тип поселений  аул, расположенный на берегу реки или озе­ра. В условиях кочевой жизни каждый аул имел несколько мест поселений: зим­ние (кышлау), весенние (язш йорт), летние (йэйлву), осенние (козго йорт)> Постоянные аулы как правило, возник­ли на местах зимников. Первоначально в аулах было распространено кучевое расположение жилищ: близкие род­ственники стремились селиться компак­тно, нередко за общей оградой. В XVIII XIX вв. стала преобладать уличная пла­нировка, но каждая родственная группа селилась несколько обособленно, обра­зуя отдельные «концы» или улицы и кварталы. Размеры деревень в XIX – на­чале XX в. были небольшими: мелкие насчитывали 3 4 десятка дворов, наибо­лее крупные – центры волостей и места ярмарок   до 200-300 и более. Встреча­лись небольшие выселки в 10- 20 дворов. Хуторское расселение для башкир 6ыло не характерно.

В советское время претерпели и изменения главным образом селения, ставшие административными центрами рай­онов, сельских советов, центральными усадьбами колхозов и совхозов. Они вы росли в размерах, некоторые превраще­ны в поселки городского типа, города. В них появились многочисленные обще­ственные здания   клубы, дома культуры, школы, больницы, магазины. Население стало сильно смешанным. Дерев­ни мало изменились. Многие из них или исчезли, или на грани исчезновения.

Традиционное древнее жилище башкир  войлочная юрта (тирмэ) со сбор­ным решетчатым каркасом. Различались юрты тюркского (с полусферическим вер­хом) и монгольского (с коническим вер­хом) типа. Стены юрты составлялись из решетчатых щитов (канат ~ буквально «крыло»), стягиваемых при хранении и перевозках и расправляемых при уста­новке юрты. На месте пересечения пла­нок их скрепляли между собой ременны­ми узлами. Оптимальные размеры щи­тов -  170 см (высота) х 180 см. Стены средней юрты в целом (кирэгэ) состояли из 5-6 щи­тов, редко встречались кирэгэ из 8-9 щитов. В фольклоре упоминаются громадные юрты из 12 щитов. Соединен­ные между собой волосяными бичевками щиты стягиваются узорным ковровым поясом (башкур), затем войлоком. Верх юрты (крыша) состоит из тонких, но прочных жердей (ук), которые нижними конца­ми упираются в стенки, а вер­хними входят в отверстия ку­польного круга (сагарак).

Скаты крыши покрываются специальным войлоком трапециевидной формы, а вер­хнее круглое отверстие внутри куполь­ного круга (тондвк) закрывается специ­альной кошмой с помощью шеста и длин­ной веревки лишь в ненастную погоду, оставаясь открытым в остальное время. Юрта имеет двухстворчатую дощатую дверь, ее заменяет нередко кошомный или ковровый полог.

Земляной пол устилался кошмами, паласами и коврами. В середине распо­лагался очаг. Внутреннее пространство юрты разделяли большим пологом на правую (женскую, хозяйственную) и ле­вую (гостевую) половину.

Более или менее состоятельные баш­киры имели по две юрты: одну для гла­вы семьи и приема гостей, другую – для молодежи и работников.

Как показали исследования последне­го времени, юрта возникла на территории Центральной Азии и Саяно-Алтайс­кого нагорья около середины I тыс. н.э. и с тех пор получила широкое распрост­ранение среди тюркских и монгольских народов. Примечательно, что всюду она имеет одинаковую конструкцию, даже так называемые тюркский и монгольс­кий типы принципиальных различий не имеют. Очевидно, возникнув один раз на протяжении 1.5 тысячелетия, юрта эво­люционных изменений не испытала. Все это свидетельствует об удивительной со­вершенности и законченности устрой­ства этого феномена

В степной части ставили глинобит­ные, пластовые, саманные дома, в лесной и лесостепной зоне – срубные. По планировке это были избы с сенями, дома со связью (изба+сени+изба) и пятистенки, изредка встречались у зажиточных башкир крестовые и двухэтажные дома. Для срубов использовали все хвойные поро­ды деревьев, а из лиственных  – осину. липу, дуб. Временными жилищами и лет­ними кухнями служили дощатые бала­ганы, плетневые избы, шалаши. На стро­ительную технику башкир большое вли­яние оказали русские и соседние наро­ды Урало-Поволжья.

В послевоенные десятилетия жилые постройки стали разнообразнее по мате­риалу, внешнему оформлению, появи­лись дома из кирпича, шлакоблока, бе­тона, значительно больших размеров, с большим числом комнат, но в организа­ции интерьера сохраняются традицион­ные черты деления на гостевую и хозяй­ственно-будничную половины, устрой­ство нар. Большое внимание уделяется декору дома, созданию интерьера, под­бору мебели.

Данью традиции являются летние кухни в башкирских усадьбах. Здесь про­ходят с весны будни башкирской семьи: готовят и принимают пищу, варят и су­шат сыр, делают копчености на зиму, от­дыхают. Претерпела существенные из­менения усадьба: исчезли гумно, конюш­ня, большой скотный двор и амбары, сохраняются пасеки, появились гаражи для автомашин и мотоциклов.

Одежда

Башкирский мужской кос­тюм в XIX в. был однотипен для всех реги­онов. Нательной и одновременно верхней одеждой служили просторная и длинная рубаха с широким отложным воротником и длинными рукавами, а также штаны с широким шагом. Поверх рубахи носили короткую безрукавку (камзул). При вы­ходе на улицу обычно надевали халат из темной ткани (ёдщ бишмэт) В холодное время башкиры носили овчинные шубы (тире тун), полушубки (билле тун) и су­конные халаты (сэкмэп).

Повседневным головным убором у мужчин были тюбетейки {тубэтэй). В холодное время поверх тюбетеек надева­ли меховые шапки (бурек, кэпэс). В степ­ных районах в зимние бураны носили теп­лые меховые малахаи (калаксын, малахай) с небольшой тульей и широкой лопастью, прикрывавшей затылок и уши.

Наиболее распространенной обувью у восточных и зауральских башкир явля­лись сапоги-сарыки (сирнас) с мягкими ко­жаными головками и подошвами и высо­кими суконными или хромовыми голени­щами. В северных и северо-западных районах Башкортостана почти круглый год ходили в лыковых лаптях {саба пил). По­всеместно зимой носили валенки (быйма). На остальной территории преобладали ко­жаные башмаки (ката) и сапоги (итек) Пожилые мужчины, обычно знать и пред­ставители духовенства, носили мягкие са­пожки (итек). Выходя ид дома, поверх них надевали кожаные или резиновые галоши.

Женская одежда была более разнооб­разной. Нательной одеждой башкирок были платья {кулдэк) и шаровары (ыштан). Замужние женщины до глубокой старости под платьем носили нагрудную повязку (тушелдерек). На платье наде­вали приталенную безрукавку {камзул), обшитую рядами позументов (унта), блях и монет. На севере Башкортостана в XIX в. получил распространение холщо­вый фартук (алъятсыс).

Темные халаты, слегка приталенные в поясе, носили повсеместно. На праздничные бархатные халаты нашивали позумент, монеты, подвески, бисер. В зимнее время года богатые башкирки ко с или шубы из дорогого меха – куницы, лисы, бобра, выдры. Менее состоятельные надевали теплые халаты из белого домашнего сук­на или овчинные шубы.

Наиболее распространенным женским головным убором был хлопчатобу­мажный платок (яулык) Восточные и зауральские башкирки долгое время после свадьбы носили покрывало из двух неразрезанных фабричных плат­ков красного цвета с крупным узором (кушьяулык). На севере Башкортоста­на девушки и молодые женщины наде­вали высокие меховые шапки. Одним ив старинных головных уборов замужней женщины был кашмау (шапочка с круглым вырезом на макушке и длинной лопастью, спускающейся по спине, которая богато украшалась кораллам, бляхами, серебряными монетами и подвесками).

Повсеместно носили пуховую и ни шерстяную шаль.

Женская обувь мало отличалась от мужской. Это – кожаные туфли, сапоги, лапти, обувь с холщовыми голенищами. Общей для мужчин и женщин обувью являлись чулки. У башкир чулки бывали трех видов: вязаные шерстяные, суконные и войлочные.

В конце XIX начале XX в. под влиянием городского населения башкиры на­чинают шить одежду из шерстяных и хлопчатобумажных тканей. Покупают обувь, головные уборы и одежду фабрич­ного производства. Однако традицион­ная народная одежда продолжала играть ведущую роль.

В наши дни традиционные черты со­храняет лишь одежда пожилых людей.

Молодые люди, главным образом моло­дые женщины и девушки, надевают тра­диционный костюм в праздничные дни и на свадьбах. Он широко используется в художественной самодеятельности, те­атре и на народных спортивных состя­заниях и играх.

Утварь

Кожаную посуду изготовля­ли из шкур многих домашних животных: лошади, коровы, быка, овцы, теленка, козы. Среди зауральских и демских баш­кир сохранились воспоминания о сосудах из кожи верблюда. Среди указанных ма­териалов башкиры предпочитали лоша­диные шкуры, особенно при выделке кумысных сосудов, так как они отлича­лись прочностью и влагонепроницаемостью. При изготовлении сосудов утили­зировалась вся кожа лошади. Из кожи туловища делался большой сосуд саба для приготовления и содержания кумыса вместимостью 12-13 ведер. В 1960-с годы старики рассказывали, что в кон­це XIX в. на юго-востоке и в Зауралье саба сохранились лишь в наиболее за­житочных хозяйствах. Сложный в изго­товлении, этот сосуд за ненадобностью в хозяйстве постепенно вышел из упот­ребления раньше других видов тради­ционной посуды. Из лошадиной кожи де­лались большие сосуды кврэгя. в кото­рых подавали кумыс. Из кожи головы лошади изготовлялись подойники башкунж. Лошадиная кожа шла так­же на изготовление кожаных вьючных мешков (турсык) дорожных плоских фляг с узким дном (муртай), ведер и ка­док, сосудов для сбивания масла (двмбэй) и походных сумок.

Башкиры изготовляли также бурдю­ки из целой шкуры овцы, козы, теленка (бурсык). Эти наиболее древние сосуды кочевников среди башкир в начале XX в. встречались чрезвычайно редко.

Из шкуры жеребенка, козла, телен­ка делались коробки для хранения соли, сырков и других сухих продуктов. В отличие от других кожаных сосудов шерсть с их стенок не снимали.

Башкиры выделывали также из кожи переметные сумки (артмик),конскую сбрую, обувь, пояса с дорожными сумка­ми (хаптырма, кал та) и пр. Кожаные сосуды шились конским волосом. После­дний применялся также для приготовле­ния всякого рода веревок (аркан). В конце XIX – начале XX в. в связи с уменьше­нием поголовья скота башкиры прекра­тили изготовление кожаной посуды.

В конце XIX – начале XX в. среди бы­товой утвари преобладала посуда из де­рева. Делали эту посуду в горно-лесных районах, богатых березой, липой и ли­ственницей. Из нароста (оро) березы, из березового и лиственного корня, из ство­ла липы выдалбливали и вытягивали различную посуду. Это – чаши для еды (табак, ашлау, алдыр, тустак), кумы­са, ковши для разливания кумыса (ижау\ вазочки для меда, совки, ложки (халак\ небольшие корытца для рубки мяса,лот­ки (Нелкеуес) для просеивания зерна и замеса теста, половники (сумес). Была у башкир посуда и со вставным дном. Вы­сокие деревянные кадки из стволов деревьев (силэк, бат­ман, херэгэ) использовали для приготовления кумыса, айрана и других напитков, для хранения и перевозки меда, муки и зерна. Узкие долбленые сосуды служили для приготовления кумыса и сбивания масла. В деревян­ных боченках (тэпэн) дер­жали кислое молоко, кумыс, воду, бузу. В районах, где растет бе­реза, в быту была распрост­ранена берестяная утварь. Из бересты делали туески, банки для хранения сметаны, лотки для муки, посуду для хранения муки, ягод, соли и т. п.

В горном Башкортостане для хозяйственной утвари ис­пользовали луб и кору. На из­готовление утвари обычно шел липовый или березовый луб, вязовая кора. Из них из­готовляли короба для хране­ния корота, заплечные торбы, кадки, решета, гнезда для домашних птиц и т. д.

Для приготовления пищи башкиры пользовались вмазанным в печь чугунным котлом (казан).

В конце XIX – начале XX в. в состоятельных семьях появи­лась покупная металлическая, стеклянная и керамическая по­суда. Чайники, самовары, кувшины ста­ли привычными предметами в домашнем быту.

В современном быту старая утварь встречается очень редко. Она больше хранится как реликвия.

Пища.

У башкир, как и у других скотоводческих народов, преобладала разнообразная молочно-мясная кухня. Молочная пища башкир отличается разнообразием и специфичностью про­дуктов. Важным продуктом было коро­вье молоко. С топленого молока соби­рали густые сливки. Они употребля­лись в качестве приправы к чаю, кашам и похлебкам. Из сметаны сбивали масло. Молоко заквашивали, делали из него творог (эремсек) и другие продукты. Кипяче­ное молоко после охлаждения до нормальной температуры заквашивали и получали катык. Это кушанье и се­годня распространено повсеместно. За­готовлялся впрок на зиму ужекуй или кызыл эремсек. Это катык с молоком, высушенные в котле на медленном огне, в результате получалась сладкая красноватая масса. Перед употреблени­ем в пищу приправлялась свежим мо­локом и подавалась к чаю. Лакомством, которое также подавалось к чаю, был эжекей – свежий, хорошо отжатый тво­рог, смешанный с медом. Одним из са­мых распространенных и важных мо­лочных питательных продуктов башкир был корот – кисло-соленые сырки, по­лученные из кислого молока путем дли­тельного кипячения и отжима получен­ной массы. Корот употребляли свежим или слегка подсоленным, высушив на солнце и прокоптив на дыму, запасали на зиму, подавая затем к похлебкам, чаю. Высушенные сырки были незаме­нимым продуктом в дорожных услови­ях, военных походах. В летний зной в качестве прохладительного напитка пили айран – кислое молоко, разведен­ное водой. Из кобыльего молока изго­товлялся кумыс (кымыз) острый и утоляющий жажду, лечебный напиток. Академик Лепехин в 1770-е годы с вос­хищением писал о кумысе «приятней­шее… питье».

Важную роль в пищевом режиме баш­кир играли мясные продукты. Самым любимым мясом была конина, баранина употреблялась бедными.

Бишбармак – «самое прославленное из башкирских кушаний» (С. И. Руденко), традиционное при приеме гостей. На­звание «бишбармак» («пять пальцев») произошло от того, что это кушанье баш­киры ели руками. Приготовлялось оно всегда из свежей конины или баранины, мясо варилось в котле в продолжение не­скольких часов и затем резалось на мел­кие кусочки. После того, как мясо сварит­ся, в котел клалась салма (крупная лап­ша, которую делают в виде квадратов, или просто рвут руками тесто на кусочки).

хазы – конская колбаса, перед упот­реблением в пишу варилась. По словам С. И. Руденко, она является одним из наиболее лакомых и почетных блюд.

Боламык ~ жидкий, заправленный мукой отвар мяса с накрошенным в него сыром (хорош).

В питательном режиме башкир нема­ловажное место занимала птица. Башки­ры добывали и употребляли в пищу ку­ропаток, рябчиков, тетеревов, глухарей, диких уток и гусей.

Из диких животных чаще других употреблялись в пищу зайцы, козы, лоси и реже медведи. Башкиры, живущие по берегам озер и рек, употребляли в пищу вареную рыбу.

Наряду с молочными и мясными про­дуктами башкиры издавна готовили ку­шанье из злаков – полбы, ячменя, ржи, пшеницы, пшена. Из них изготавливали крупу и муку. Из крупы и муки в смеси с молочными продуктами башкиры при­готовляли вйрэ (похлебка из ячменных или полбенных круп, заправленная корот ). бутка (каша на молоке или на воде, сваренная из ячменных или пол­бенных круп), салма, описанная выше, талкан поджаренная (мелко истолчен­ная ячменная или полбенная крупа, сме­шивалась с маслом и затем разводилась в горячей воде), хурмас (каленые и жа­реные зерна ячменя, конопли и полбы), бауырсак (мелко нарезанные кусочки раскатанного пресного пшеничного тес­та, замешанного на яйцах, сваренные в кипящем конском или бараньем жире), йыуаса (печенье из пресного пшенично­го теста, изготовленное в кипящем мас­ле или жире), хоймах (блины, которые жарились в масле на сковороде) и калеэ (хлебная лепешка, печеная в золе).

В начале XX в. важное место в пита­нии северных и части западных башкир занял картофель. Существенно разнооб­разило меню употребление в пищу че­ремухи, клубники, земляники, малины, черной и красной смородины, ежевики, костяники и полевой вишни. Ягоды упот­реблялись как свежие, так и в виде осо­бого рода пастилы (как); сушеную чере­муху и вишню употребляли как начин­ку для пирогов. Ели также коренья и листья съедобных растений.

Хмельными напитками башкир явля­лись асы бал и в южной и восточной Баш­кирии – буза.

Асы бал — напиток, опьяняющий и крепкий, кислушка. При его приготов­лении сотовый мед разводился в горячей воде и заквашивался дрожжами или кис­лым тестом. Для приготовления дрож­жей башкиры пользовались хмелем (комалах). Заквашенный мед ставили на два-три дня в теплое место. За это время он приобретал надлежащую крепость. Асы бал приготовлялся башкирами по­всеместно, где занимались пчеловод­ством. Кислушка не была повседневным напитком, она приготовлялась в основ­ном зимой для свадебных пиршеств, тор­жеств и т. п.

Буза – опьяняющий напиток. Приго­товлялась из зерен ячменя, ржи или пше­ницы. Проросшие зерна этих злаков су­шили и затем мололи на ручных жерно­вах (кул тирмэнё). Полученный солоде добавлением овсяной муки заваривали горячей водой, заквашивали, как и асы бал, и оставляли бродить дня на два-три. В настоящее время буза приготовляется башкирами в основном в Абзелиловском и Учалинском районах.

Повседневным и любимым напитком башкир был чай. Кроме покупного чая заваривали листья душицы, бодана и других растений. К чаю в качестве слад­кого подавали мед.